— Это мой самый большой страх.

Брови у мамы сдвинулись.

— Что именно?

— Что я потеряю ее, как потерял Клару. — Впервые я произнес вслух то, что мучило меня так долго. Я знал, почему держался подальше от Грей после ее диагноза. Это казалось слишком хрупким, слишком опасным. Но толку от этого не было. Потому что Грей уже давно поселилась в моем сердце. Так глубоко, что никакое время, никакая дистанция не смогли бы ее оттуда вытеснить.

— О, Кейден, — прошептала мама, снова обняв меня. На этот раз — не отпуская. — Я знала, что это оставило на тебе след.

— На всех нас, — выдавил я.

Она гладила меня по спине — так, как не делала уже много лет.

— Мы не можем позволить этой утрате и дальше сворачивать нас на кривую дорожку, заставлять принимать неправильные решения. Клара никогда бы этого не хотела.

— Я знаю, — хрипло ответил я.

— Любить — значит открываться самой страшной боли.

Я резко обхватил ее в ответ.

— Но любовь же дарит нам и самое прекрасное, что мы можем испытать. Скажи честно, ты бы отказался хотя бы от одной секунды с Грей, лишь бы не чувствовать эту боль?

Я отстранился и встретил ее взгляд.

— Нет.

Она сжала мои плечи.

— Потому что ты ее любишь.

— Я столько времени потратил, пытаясь держать ее на расстоянии, — слова были едва слышны, сорвавшись в шепот, полный боли.

Мама посмотрела мне прямо в глаза.

— Но больше ты не будешь тратить время впустую.

— Я сделал ей предложение, — признался я.

Мама просияла, глаза заблестели слезами.

— Я не могу дождаться, когда начнем планировать свадьбу.

Я неожиданно рассмеялся — не ожидал, что сейчас способен на такой звук.

— Ты и Керри можете составить друг другу компанию.

В коридоре послышались шаги, и я повернулся — к залу шел мужчина в хирургическом халате. Я сразу пошел навстречу.

Он вошел и огляделся.

— Семья Грей Хартли?

Все встали как один.

— Я доктор Джонс. Я ухаживаю за Грей.

— Как она? — прохрипела Керри.

Доктор перевел на нее взгляд.

— Она в стабильном состоянии, но пока не пришла в сознание. У нее несколько поверхностных ран, мы их обработали и зашили. Но главная проблема сейчас в том, что у нее развился кетоацидоз.

Керри издала сдавленный звук и вжалась в мужа.

— Мы уже привели ее уровень сахара в норму. Теперь остается только ждать, пока она проснется. Тогда мы сможем сказать больше.

— Можно мне ее увидеть? — вырвалось у меня, прежде чем я успел подумать.

Доктор посмотрел на меня.

— В палату можно заходить по одному-два человека. Решайте, кто пойдет первым.

Керри дрожащей улыбкой посмотрела на меня.

— Она захочет проснуться и увидеть тебя.

В груди снова запекло.

— Спасибо, — выдохнул я. Слова едва слышные, но искренние.

Доктор кивнул и жестом пригласил меня следовать за ним. Мы пошли по коридору к лифтам.

— Мы поместили ее в реанимацию, чтобы вести наблюдение, но она дышит самостоятельно.

Хотелось, чтобы это меня успокоило, но я был слишком напуган. Только кивнул.

Лифт открылся на другом этаже, доктор Джонс набрал код на двойных дверях и провел меня по лабиринту коридоров, пока мы не остановились у открытой палаты.

— Говорите с ней. Это может помочь.

Я сглотнул, пытаясь избавиться от комка в горле, и вошел.

Запах антисептика чуть не сбил меня с ног. Воспоминания ударили — бесконечные дни рядом с Кларой, пока она проходила лечение. Бессонные ночи у постели Грей.

Но я заставил себя идти дальше.

Вид Грей просто сломил меня. Ее тело казалось крошечным на огромной больничной кровати. Лицо бледное, как фарфор. На шее — повязка, из-под больничного халата тянутся провода.

Я не остановился, пока не опустился на стул рядом с ее кроватью.

Осторожно взял ее руку в свою, поднес к губам и поцеловал.

— Я здесь, Джиджи. Я никуда не уйду.

Это была клятва. Обет.

Слезы полились, пока я смотрел, как ее грудь еле заметно поднимается и опускается. Я не пытался их сдержать — в каждой была вся моя любовь к этой женщине. Пусть они падали на наши переплетенные руки — вдруг чудом вернут ее мне.

Я сунул руку в карман и достал кулон, который носил с собой одиннадцать лет. С того самого дня, когда медики сняли его с Грей, чтобы поставить разряд на ее грудь и вернуть к жизни.