— Разве что битое и потом восстанавливать. Но и то маловероятно. Хотя, за последнее время мотоциклов прибавилось. Бывает, заезжают к нам на обслуживание.

— Это прям вообще облом, братуха. И чего, никаких вариантов?

— Давай спросим у отца. Он наверняка больше знает, — вытирая отмытые от грязи руки полотенцем, предложил Бас.

— Как скажешь.

Фадей Басаргин внимательно выслушал сына и задумчиво ответил.

— Слышал, в Могочине наши мастера пробуют сами делать, но пока там только сырые прототипы… И стоить они будут несколько сотен золотых… такие дела…

— Понял. Вопросов больше не имею. Спасибо, Фадей Иванович.

— Василий, давай бегом одевайся, сейчас люди придут, — строго приказал мастер сыну.

Друзья вернулись в мастерскую.

— Март, у нас тут одно собрание скоро начинается, мне надо приодеться, ну и вообще, — Басу было неловко, но деваться некуда.

— Подожди минутку. Может, нам тоже скубатурить какой-нибудь пепелац? Ну, ты понял…

— Я, пожалуй, могу, а вот ты, дружище, как в этом собираешься участвовать? Ты же в нестреляющем железе ничего не смыслишь.

— Ну, это мы еще посмотрим, кто и в чем тут не разбирается… К тому же я могу закинуть золотишка.

— С каких щей? А, блин! Точно. Вчерашний бой. Набрал трофеев? И насколько ты разбогател?

— Почти три десятка полновесных червонцев.

Васька уважительно присвистнул.

— Не свисти, денег не будет…

— Не, ты молодец, Март! Вот это улов! — Васька даже ненадолго забыл про срочные дела. — Выгодное занятие! Может, и мне пойти в стрелки?

— Не обижайся, как друг скажу. Ты башковитый, но медленный. Пока будешь искать оптимальное решение, все уже закончится… плачевно, особенно для тебя…

— Да я пошутил. Сам понимаю… да и вообще вся эта стрельба — она не к добру.

— В смысле?

— Разве это хорошо, когда жизнь людей все время под угрозой смерти? Когда тебя могут убить прямо на улице? Да и вожди кланов, которые подмяли под себя все поставки Груза иномирцам, они же только и гребут, что всякое барахло! Нет бы оборудование закупать, станки, а лучше целые производственные линии. И делать самим многое вместо того, чтобы тратить попусту ценный ресурс.

— Ого, глубоко копаешь. А в твоих словах есть правда, дружище.

— Еще бы… — остывая, буркнул в ответ Бас.

— Только ты больше это никому не говори, не факт, что люди поймут правильно…

— Думаешь, я не понимаю? Не ты один такой умный…

— А что у вас за сабантуй намечается?

— Отец недавно затеял кружок любителей техники основать. Приходят люди, обсуждают всякие новинки, даже вроде докладов читают. Полезное дело. И в шахматы еще играем. — Василий с первых классов слыл лучшим шахматистом в школе. А вот Вахрамееву эта игра никогда особо не заходила. Он для нее был слишком моторный и неусидчивый. — Если интересно, оставайся, посмотришь, послушаешь.

— Как-нибудь в другой раз. Но за приглашение спасибо. Все, давай уже, беги. А то еще опоздаешь.

— Ты куда сейчас?

— Домой поеду.

— Тогда до завтра!

Не успел он завести велик во двор, как его окликнул часовой.

— Март, ты где пропадаешь?

— Да так, катался по городу.

— Вот гусь! Его старшина весь день для доклада дожидается, а он, видите ли, катался…

— Ну, значит, дождались. Передай им, сейчас буду.

Совет клана собирался на шестом этаже, так что Март еще успел по пути заскочить к себе, сбросив броню с покупками и поменяв футболку на свежую.

— Не стоять же мне перед начальством в мокрой от пота одежде, — пробурчал он себе под нос.

Без спешки преодолел лестничные пролеты, и вскоре оказался перед высокой, резной дверью зала совета. Стучать не стал. Раз его так ждут…

— Мое почтение, господа старшина, вызывали? Вот он я, — со всей возможной для себя вежливостью начал он.

За длинным столом собрались трое. Сам глава рода — Маркел Вахрамеев сидел в центре. Всегда одетый в темное семидесятилетний старец. Из рукавов рубахи виднелись широкие, все еще крепкие запястья. Заботливо расчесанная белая борода и длинная грива все еще густых, начисто седых волос обрамляли до черноты загорелое лицо, на котором грозно мерцали некогда синие, «вахрамеевские», а с годами изрядно выцветшие глаза. Суровый, неприступный, сильный, глубоко религиозный. Настоящий вождь, как он сам наверняка думал.

По правую руку от него разместился старший сын и наследник Поликарп. Ему было под пятьдесят. Уже и седина в бороде и на висках искрила. Взгляд внимательный, спокойный, уверенный. Настоящий воин и командир. Но воле отца никогда не перечивший.

Слева — младший брат главы и его советник, отвечавший в клане за торговлю и все денежные расчеты — Акинфий. Широкая, расчесанная надвое борода, румяное, словно печеное яблоко, добродушное лицо, непроницаемый взгляд прятался за толстыми линзами круглых очков. Зрение он испортил, как гласила молва, многими часами корпения над торговыми отчетами и бухгалтерией клана. Он был на двенадцать лет младше Маркела. С детства ласковый, услужливый, всегда готовый исполнить просьбу старших. И к тому же отлично считавший, оборотистый делец, умевший выжимать из сделки максимум возможного.