При виде моих слёз Камиль резко изменился в лице, за ненавистью пришло прозрение, а вместе с ним и понимание. Он обнял меня, несмотря на моё сопротивление, и нежно поцеловал в лоб, словно утешал ребёнка, разодравшего коленку до крови.

— Тш-ш-ш… Ну тихо-тихо, успокойся… — гладил он меня по волосам свободной рукой, в то время как второй всё крепче прижимал к себе.

Я содрогалась, всхлипывая. Дала волю накопившимся эмоциям. А он не спешил сам, не торопил меня, терпеливо ждал, когда истерика поутихнет.

Меня окутал аромат его парфюма, а также его собственный запах. Такой родной, желанный. Я почувствовала себя как дома, которого у меня никогда не было. Не того самого притона, а уютного такого, как в рекламе.

Не знаю, как получилось, что я сама потянулась к нему губами за поцелуем, вот только сегодня он меня отверг, чмокнул в лоб и уткнулся носом в мои волосы. Но объятий не разомкнул.

После довольно эмоциональной перепалки, за которую мне было до сих пор стыдно, мы продолжили работу над портретом, правда недолго. Сославшись на недомогание, я ушла в спальню ещё до ужина. Ела у себя, муж всё равно задерживался на работе.

А вечером, уже перед отходом ко сну, лёжа в кровати, я вновь услышала шорохи за окном. Сегодня оно было распахнуто настежь из-за жары, в отличие от прошлого раза, и мне стало откровенно страшно. Подойти к подоконнику и выглянуть на улицу я долго не решалась. Так и лежала, притворившись спящей, пока меня не позвали по имени.

— Марго, — шепнул знакомый голос.

Сердце взметнулось в груди встревоженной птицей. Ну вот, он мне уже мерещится наяву, не только во сне. Успокойся, Рита, это всего лишь ветер.

— Маргарита… — донёс до меня шёпот очередной порыв ветра.

А следом за ним в окне появились милые сердцу черты лица.

— Камиль? — кинулась я к окну. — Что ты здесь делаешь?

Помогла ему перелезть через окно, он буквально ввалился в мою спальню.

— Тут же метра три-четыре, не меньше! — возмущалась я. — Ты мог разбиться!

Уж если не на смерть, то покалечиться точно.

Крепко держу его за руку. Настоящий, не привиделся. Даже не верится.

— Что ты здесь делаешь? — повторила вопрос, оглянувшись на входную дверь.

Хоть мужа я сегодня и не ждала, а прислуга без стука и разрешения не войдёт, да и поздно уже, но всё же перестраховалась. Прислонила спинку стула к дверной ручке, чтобы было невозможно открыть с обратной стороны. Замков на дверях не было.

— Извиниться хотел, что назвал тебя меркантильной.

— Не назвал, но подумал, — надулась я. — Ты мог сделать это завтра.

Только сейчас я заметила, что на нём лишь пижамные штаны, неприлично съехавшие вниз. Обнажающие сухой рельеф косых мышц и дорожку чёрных волос, уходящую к паху. Взгляд невольно скользнул дальше. Развитая мускулистая грудь с небольшими коричневыми сосками, изгибы мышц на руках, широкий разворот плеч, впадинка под кадыком, твёрдый волевой подбородок, чувственные губы.

Заметив мой заинтересованный взгляд, он убрал руки за спину, позволяя оценить поджарый живот и сочную округлость в паху, будто красовался, хотел, чтобы я видела его красоту. Стало неловко от того, что я перед ним в полупрозрачной ночной сорочке, ясно очерчивающей изгибы тела.

— Погоди… — наконец дошло до меня. — Вчера ты тоже приходил ко мне? Это был ты за окном?

Вспомнила подозрительный стук.

— Да, — выдохнул он и подошёл ближе.

Я утонула в васильковой синеве его глаз. Он смотрел мягко и проникновенно. С нежностью. С пониманием.

Странно постыдное желание толкнуло меня вперёд в объятия этого мужчины. Отчаянно, до спазмов под рёбрами, мне захотелось нырнуть в кольцо его рук. Щёки пылали, сердце таранило рёбра, за бешеным стуком крови в висках не было слышно даже собственных мыслей.

— Зачем? — шепнула, едва слышно, шагнув навстречу.

— Потому что ты — центр моего мира, моя Муза, — притянул меня к себе.

Меня охватило постыдное предвкушение. Застыла неподвижно, едва дыша. Звуки его голоса отдавались внутри моего тела сладостной вибрацией. Уступая своим слабостям, я чувствовала себя… счастливой.

Я не решалась поднять на него взгляд, будто мы задумали что-то непристойное. Он сам указательным пальцем поддел мой подбородок вверх. Тёплые пальцы коснулись кожи лица.

— Мы же договорились забыть о том, что было.

Воздух вокруг гудел, колени подгибались. О боже, что это? Что со мной?

— Не могу забыть, — шепнул он. — Не хочу забывать.

Малознакомый мужчина, почти чужак, повёл пальцем вниз по моей шее, и кожа под шершавой подушечкой побежала мурашками, почти заискрила. Уткнулась лбом ему в плечо и крепко-крепко зажмурилась. Все мышцы напряглись до предела, тело сжалось во вздрагивающий комок.