Привожу себя в порядок и уже в привычном виде, в платье и на каблуках, спускаюсь к завтраку. Размеренно и чинно, без проявления лишних эмоций, извиняюсь и присоединяюсь к трапезе. Хорошо, что на моих щеках толстый слой тонального крема, скрывающий смущение. Поднять глаза на гостя не решаюсь, смотрю исключительно в тарелку.

Владимир почти доел, меня не ждал, а вот Камиль к еде притронулся лишь тогда, когда я подняла вилку со стола и положила в рот первый кусочек. Уж он то меня разглядывать не стеснялся, но кажется, был недоволен моим теперешним видом. Если, увидев меня спросонок, растрёпанную и не накрашенную, он буквально сиял от счастья, то теперь слегка хмурился.

Интересно, что ему здесь нужно? Я сгорала от любопытства, но боялась спросить напрямую. Муж мог неверно истолковать мой излишний интерес к гостю. Точнее верно.

Жую, почти не чувствую вкуса пищи, все мысли лишь об одном. Об этом прекрасном мужчине, которого я тайком разглядываю, пока ни он, ни муж не замечают моих косых взглядов. Они перекидываются парой дежурных фраз, а затем Владимир представляет мне его, будто мы незнакомы:

— Камиль, познакомьтесь, это моя супруга Маргарита. Это её портрет вам предстоит написать.

— Очень приятно, — вновь улыбается мне Камиль. Лукаво так, игриво. Он ничуть не смущён этой случайной встречей, скорее наоборот, очень доволен.

— Взаимно, — голос дрожит, когда я это произношу, но вроде вида никто не подаёт, всё нормально. — Вы ведь тот самый Воскресенский, у которого была на днях выставка?

Стараюсь выглядеть непринуждённо, ни к чему ему знать о том, что я о нём фантазировала этой ночью и впервые кончила от этого. От этой мысли рука моя дрожит и противно скрежещет ножом по тарелке.

— Значит ты уже знакома с его работами? — удивляется Владимир, но ненадолго, скоро всё его внимание вновь захватывает спортивная страничка газеты. А мы с Камилем как-то странно переглядываемся.

— Немного. Не в моём вкусе, — вновь устремляю взгляд в тарелку.

Не хочу, чтобы Камиль зазнавался, видя мои интерес.

— Это потому что у тебя нет вкуса, дорогая, — нарочито вежливо задевает меня супруг. — Ты ничего не понимаешь в искусстве. В прошлом месяце он выставлялся в Берлине, на очереди Париж. Скоро вы прославитесь, — обращается он к Камилю гораздо вежливее, чем ко мне, собственной жене. — А ваши работы будут стоить целое состояние.

А-а-а, так вот в чём дело. Для мужа искусство — не более, чем удачная инвестиция денежных средств.

— Мой портрет? Впервые об этом слышу. Дорогой, может стоило со мной согласовать? У меня планы…

Что-то я расхрабрилась при госте, не хотела, чтобы он видел, что муж меня ни во что не ставит. На выставке я так жёстко его отшила, а теперь супругу и слова поперёк сказать не могу.

— Не смеши. У тебя разве есть другие занятия, кроме как по ходить по магазинам и тратить мои деньги?

— Может и есть, — уже гораздо тише ответила я. Он меня с другого конца стола не услышал, а вот Камиль, сидящий посередине, кажется, да.

— Хочу запечатлеть эту увядающую красоту, — подытожил муж.

Это я увядающая? Да он на пятнадцать лет меня старше! Он унизил меня окончательно перед совершенно посторонним человеком! Закусываю до крови нижнюю губу, чтобы хватило сил промолчать и случайно не обронить слов, о которых потом могу пожалеть.

— Сколько времени займёт работа? — продолжает муж как ни в чём не бывало. Камиль с осуждением смотрит на него, но молчит.

— Пару месяцев, плюс-минус. Мне не очень удобно сюда добираться, много времени уйдёт на дорогу. И надо с Маргаритой согласовать встречи, когда ей будет удобно.

— Это ни к чему, она полностью в вашем распоряжении. А жить можете здесь, вам выделят комнату. Лида, проводите гостя.

Дородная и на удивление зловредная домоправительница уже стояла в столовой, готовая разместить Камиля в нашем доме. Ему она улыбалась так, как никогда не улыбалась мне, своей хозяйке.

— Спасибо. Только если можно, я сам подберу помещение, мне нужен определённый свет для работы. Я так понимаю, что у вас много свободных спален.

— Как будет угодно, — отмахнулся муж, он уже всецело был поглощён пришедшим на телефон сообщением. От секретарши, наверное. Если бы я любила супруга, то, наверное, ревновала бы к ней.

Он встаёт из-за стола и уходит. Я бросаюсь ему вдогонку, позабыв о правилах приличия. Гость и так не заскучает, Лидочка с удовольствием составит ему компанию. Вон как раскраснелись толстые щёки, а глазки то как забегали.

— Погоди, нам нужно поговорить, — догоняю я Владимира почти у самой входной двери.