– Но он не храмовник.

– Точно нет.

– Тогда почему нам его просто не выгнать?

– Есть в нем что-то. Червоточина какая-то. Лучше его пусть в храме проверят.

– Метка?

– Смогла бы его коснуться, точно бы сказала, только мы его конкурентами стали. Он нас теперь избегать будет, чтобы не раскрыли, что его настои заварка травяная.

– Не нравится он мне, — ЛиХан развернул повозку, и мы направились к выбранному месту, где уже Алан и РамХан расчищали площадку.

– Мне тоже, но, к сожалению, Верховный просил такие дела перепоручать им. Если вскроется, что по земле лживые храмовники ходят, люди настоящим доверять перестанут.

– Думаешь, смогут замять это дело? – Зара покачала головой. – Святилище ведь построили…

– Я попросила Верховного прислать сюда служителя. Он отправит лжеца к своим, а сам займет его место.

– Получается, в Хвойном останется храм? – улыбнулся ЛиХан.

– Да, на чистой земле здание построили, да и место хорошее, все дороги с округи сюда ведут.

– Тебе виднее, но я все равно ворчать буду, и старосте от меня еще достанется, — заявила Зара.

Долго ворчать бабушка не смогла, подготовительные хлопоты отвлекли от храмовых разборок. Поставили свой дом, проверили лекарства, намыли приемную, приготовили продукты и дрова. ЛиХан пересмотрел торговую палатку, что нам выделили, установил котел для того, чтобы завтра утром сварить в нем уху и накормить всех, кто будет ждать помощи. Только поздним вечером, поужинав, я отправила всех спать, а сама чуть задержалась, перечитывая последние новости из Убежища.

Человека за дверью я почувствовала сразу, как он подошел к периметру защиты дома. Чувство отчаяния, злости и страха были очень сильны, и, погасив свет, я прислушалась к ночному гостью. Сила мира потекла к моему сердцу, позволяя лучше видеть и слышать. Чавкающие звуки и вонь, что понеслась от двери, заставили сокрушенно покачать головой. РамХан беззвучно спустился со второго этажа, но я подняла руку, призывая его к тишине.

– Гадит, — недовольно прошептал он.

– Не страшно, зато успокоится и больших дел не натворит, — заметила я.

– Больших?

– Отчаяние толкает человека на вещи, что при других обстоятельствах для него были бы неприемлемыми, – начертав руну очищения, я направила её к двери, блокируя вонь, что вползала с улицы. – Пусть уйдет, я, в любом случае, давно собиралась крыльцо помыть.

– Может, заставить его самого отмывать, что натворил? – РамХан хмурился, для него было трудно мириться с такими поступками полу обезумевших от переживаний людей.

– Не стоит. Ему пообещали заплатить, если он нам напакостит. Завтра, когда встретишь его на ярмарке, приведи к нам.

– Почему не сейчас?

– Помощь нужна не ему, да и крыльцо надо сейчас помыть что бы вонь не впилась и лекарство сделать.

– Для него?

– И да, и нет, – улыбнулась я и, почувствовав, как человек, выпустивший свою боль на наш дом, уходит опустошенный и тихий. Достала ведро и, поставив его в раковину, включила воду.

– Я помою, — решительно заявил Рам.

– Воду лучше носить будешь. Ты в бытовой магии так и не наловчился, а оттирать там тряпками слишком долго будет, вонь впитается.

– Кто его нанял?

– Лже храмовник. Староста сказал, что мы целители, и тот понял, что денег за свои настои он не получит, вот и решил от нас людей таким способом отвадить.

– Как-то по-детски, — хмыкнул РамХан, открывая двери и выглядывая наружу, зажигая огонь осмотрел измазанные ступеньки и дверь.

– Не совсем по-детски, — заметила я, выплескивая воду на лестницу и запуская в нее руны омовения. – Люди здесь чистоплотные, и в такие двери, умирать будут, не войдут. Даже запах мог половину отпугнуть.

– Может, он еще что испортил? – РамХан оглядел, как вода ползла по ступенькам, двери и косякам, вымывая всю грязь и нечистоты.

– Мог, если бы попытались его остановить, а так только крыльцу и досталось.

– Я домою, вам бы отдохнуть, госпожа. Завтра явно будет много народа.

– Как лекарство сделаю, сразу пойду отдыхать. Не переживай, успею выспаться.

РамХан забрал ведро и принялся подливать воду в ту, что уже чистила стены. Руна омовения хорошо все очистит, завтра ни запаха, ни грязи не будет. А вот измученная душа останется. Выложив на стол травы и порошки, я принялась собирать и заваривать сбор. Как бы не хотелось всем помочь, я осознавала свои возможности и была готова протянуть руку каждому, кого я встречала на своем пути, и кто нуждался в поддержке. Злиться на то, что доведенный до отчаяния человек напакостил, не смогла. Тот, кому действительно нужна помощь, переживает намного больше мучений, чем грязное крыльцо.