Наши добили оставшихся, но победа вышла пирровой. Эйнар был мёртв.

Карина рассказывала сбивчиво, голос срывался. Харальд молчал, сжимая посох так, что костяшки пальцев побелели. Видимо, корят себя за то, что выжили.

— Хватит! — резко оборвал я их самобичевание. — После уничтожения двух рейдовых групп Изгои либо сочтут район слишком опасным и свалят искать жертв полегче, либо нанесут массированный ответный удар. Мы уже видели, на что способны их элитники. В любом случае оставаться здесь — самоубийство.

Владис мрачно кивнул, поддерживая.

— Согласен. Нам нужно убираться, пока Изгои Балора не сообразили, что имеют дело всего лишь с отрядом Искателей среднего уровня. Если придут мстить, перебьют всех. Эвакуируем жителей Холма Харна на юг, пусть разошлют гонцов в соседние деревни с приказом валить отсюда. И сами уходим.

Через пятнадцать минут деревня опустела. Люди бежали, таща на горбу самое необходимое, повозки, телеги, вьючные животные двигались потоком. Мэр пообещал разослать гонцов не только в приграничные деревни, но и южнее, вглубь Юго-Восточных Марок.

Я отвёл отряд на полкилометра от деревни, достаточно далеко, чтобы Проходчик не мог кинуть портал прямо нам на головы. Здесь, под старым дубом, мы похоронили Эйнара.

Копали молча. Земля была сухая, каменистая, приходилось долбить мечами. На стволе дуба Харальд вырезал эпитафию огненным заклинанием:

«Эйнар Стремительный клинок. С честью пал в бою».

Меньше, чем заслуживал храбрый дуэлянт, намного меньше. Но время поджимало, а мёртвым, в отличие от живых, спешить некуда.

Ребята притащила наши с Лили рюкзаки, но поскольку впереди маячил марафонский забег до Тверда, я ограничился самым необходимым: палатка-двушка, пара одеял, трёхдневный сухпаёк. Всё остальное к чертям. Лили вообще бросила свой рюкзак, отлично понимая, что скорость сейчас важнее барахла.

Перед уходом Карина отвела нас с Лили в сторону. Целительница выглядела так, словно постарела на десять лет за последний час. Руки мелко дрожали, последствие стресса.

— Раз уж вы бежите в Тверд… — она замялась, потом выпалила, — не могли бы вы проверить моих детей? При всём этом хаосе я с ума схожу от беспокойства. Бросила бы всё и помчалась к ним, но…

В её глазах стояли слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать.

— Конечно, — заверил я, положив руку ей на плечо. — Первым делом проверим твоих детей, обещаю.

Женщина буквально обмякла от облегчения.

— Спасибо! Спасибо вам огромное!

Лили крепко обняла её, женская солидарность в чистом виде. Покинув отряд, мы рванули в Тверд, выжимая из себя всё возможное.

Бежать предстояло долго, очень долго, но выбора не было. От нашей скорости зависели жизни, может, тысячи жизней.

В том числе моей семьи.

Сидеть бы мне сейчас на поляне у Лигеи Розоцветной, попивать чаёк с мятой и разглядывать её полупрозрачное платье. Но нет, вместо этого мы с Лили носимся по дорогам как ошпаренные, а вокруг творится полный апокалипсис.

Теперь, когда я лучше понимал масштабы катастрофы, может, дриада и смогла бы подсказать что-то дельное. Да и переночевать в безопасности не помешало бы, ноги гудели так, будто я марафон бежал. Хотя какой там марафон, мы уже третий день неслись почти без остановки.

Но время дороже золота. Пока мы будем прохлаждаться у дриады, ещё десяток деревень превратится в пепел. Так что бежали дальше, останавливаясь только у групп беженцев; вдруг кто-то знает что-то полезное о Изгоях Балора или ситуации на севере.

Новости не радовали: разрушенные деревни, толпы беженцев на всех дорогах. Вдобавок ко всему из-за границы хлынули дикие племена, вырезая мирных граждан, а местные бандиты грабили тех, кто уже и так всё потерял.

Вот тебе и второй шанс в волшебном мире. Даже если мы победим Изгоев, Бастиону понадобятся годы, чтобы оправиться. А то и десятилетия, судя по количеству трупов вдоль дорог.

Оставалось только рвать жилы и бежать к Тверду, может, там ещё можно что-то спасти.

Вечером мы так вымотались, что напрочь забыли отпраздновать получение Лили титула «Защитник Бастиона». Она вспомнила об этом только утром, взяв с меня обещание как следует отметить, когда всё закончится.

— Конечно, дорогая, — пробормотал я, понимая, что это «когда-нибудь» может и не наступить.

К столице региона добрались ранним вечером. Ноги подкашивались от усталости, последнюю милю еле дотащились. Дорога, забитая беженцами, напоминала московскую пробку в час пик. Кто-то рвался в Тверд под защиту стен, кто-то уходил дальше на юг, подальше от кошмара.