— Не, прости, но нет. Разве что ты хочешь покончить жизнь самоубийством, тогда пожалуйста, но только после службы. А то меня повесят рядом с твоей бездыханной тушкой. Тут нужен опыт и умение.

Вскоре разведчик вернулся, с ним Стейни, Леви и еще десяток парней в полной броне.

— Сидим? — спросил сержант. Мы вставать не собирались, поэтому просто кивнули.

— Ладно, твари уже ушли за сотню метров. Открываем. — скомандовал лейтенант и Гаррет пошел первым к двери.

Он осторожно, сантиметр за сантиметром, отодвинул тяжёлый засов. Затем, знаком приказав нам с Марком быть наготове, медленно приподнял крышку.

В щель хлынул свежий, холодный воздух. Гаррет заглянул наружу, потом выглянул полностью.

— Чисто, — бросил он через плечо. — Они ушли.

Мы выбрались на крышу. Картина, открывшаяся нам, была одновременно и жуткой, и завораживающей. Вся поверхность крыши была усыпана обломками костей, ржавым оружием и кусками истлевших доспехов. Несколько скелетов, не успевших спрыгнуть, лежали обугленными кучами там, где их настигла вернувшаяся мощь рунного барьера. А внизу… Внизу, насколько хватало глаз, простиралось море костей. Тысячи и тысячи трупов лежали вокруг башни, создавая жуткий вал высотой в несколько метров. Большая часть орды, однако, откатилась, оставив после себя лишь это огромное кладбище.

— Четверо мне свидетели, — выдохнул Марк, глядя вниз. — Мы это всё пережили.

Лицо Стейни было как всегда непроницаемым, но в глазах я уловил тень облегчения. Он молча обошёл крышу, пнул ногой обломок черепа, оценил взглядом повреждения на парапете.

— Крышу отмоем, хлам уберём, — наконец произнёс он, останавливаясь рядом со мной и глядя вперед. — Сдавать крышу в дальнейшем запрещаю, понятно?

— Старались как могли, лейтенант, —буркнул Гаррет, подсчитывая в уме ущерб. — Нас тут двенадцать было, а нужно хотя бы пятьдесят, а по-хорошему вообще сотню, тогда никто бы не поднялся.

— Отговорки потом. Леви, решите вопрос с очисткой. — и лейтенант, повернувшись ушел вниз и остановившись у двери сказал уже мне. — Корвин Андерс, за мной в кабинет.

— Как Алекс? — не удержался я от вопроса сержанту, отправляясь вслед за Стейни.

Леви мрачно посмотрел в мою сторону.

— Сидит. Пока не успокоится, сидеть будет. Лейтенант сказал, пока из него вся дурь не выйдет, к людям не выпускать.

Сержант отвернулся, открыл дверь, и кивнул мне. Я вошел практически вслед за ним и замер по стойке «смирно»

— Вольно, солдат.

Я расслабился, но только внешне. Внутри всё сжалось в тугой комок. Я шёл сюда, прокручивая в голове десятки вариантов ответов, но всё равно было непонятно до конца, о чем хочет поговорить Стейни.

— Итак, Корвин, — Стейни наконец отложил бумаги и поднял на меня свои холодные серые глаза. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но взгляд был острым, как клинок. — Докладывай. Что произошло в небе?

— Я обнаружил крупное скопление противника, около пятисот единиц, движущихся к башне. Решил применить экспериментальное взрывное устройство, — начал я ровным, как мне казалось, голосом. — Устройство сработало, уничтожив большую часть отряда. Но я не рассчитал мощность ударной волны. Она повредила правое крыло, что привело к потере управления и падению.

Лейтенант молча слушал, сложив пальцы в замок. Он не перебивал, не выказывал ни гнева, ни удивления.

— Инициатива похвальна, — произнёс он наконец, когда я замолчал. — Но безрассудство — нет. Ты сбросил бомбу, которая, судя по воронке, убила не одну сотню врагов. Это хорошо. Но ты же сломал единственное крыло, которое даёт нам глаза в небе. Это плохо. Очень плохо. Понимаешь, к чему я веду, солдат?

— Так точно, лейтенант, — кивнул я. Вина за сломанный артефакт давила тяжёлым грузом. — Крыло — ценный актив, таких больше нет.

— Именно, — Стейни встал и подошёл к бойнице, глядя на усеянную костями долину. — Мы слепы без него. Мы не знаем, куда откатилась орда. Мы не знаем, что творится у соседей. Мы заперты здесь, как в мышеловке, и можем только ждать, когда твари решат вернуться. Твой поступок, хоть и был продиктован лучшими побуждениями, поставил под угрозу весь гарнизон.

Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Но, — продолжил он, и в его голосе появилась другая нотка, — ты выжил. Ты спас ценный артефакт от полного уничтожения. И ты показал, что у нас есть новое оружие, пусть и требующее доработки. Поэтому вместо карцера ты получаешь новое задание.

Я напрягся, ожидая худшего.

— Ты сломал его, — Стейни кивнул в сторону двери. — Ты и будешь его чинить. Гаррет поможет с механикой, но руны — это твоя работа. Я даю тебе двое суток. Если через двое суток крыло не будет готово к полёту, мы пойдём к Каменному Зубу вслепую. И я очень надеюсь, что ты понимаешь, что это значит для нас всех.

— Я починю его, лейтенант, — твёрдо сказал я, чувствуя одновременно и облегчение, и огромный груз ответственности. — Обещаю.

— Обещания ничего не стоят, солдат, — холодно отрезал Стейни, возвращаясь за стол. — Результат — вот что важно. А теперь иди. И постарайся меня не разочаровывать.