Чжан Мин и другие из группы, как один, советовали мне купить технику для медитации, желательно дорогую, и денег на нее не жалеть, так как тут двоякая ситуация, раньше выучишь технику, быстрее начнешь прогрессировать, но вот только проблема в том, что дешевая техника потом станет якорем на шее и переучиться будет адовой мукой, а то и вообще невозможно, потому что путь уже протоптан и сворачивать с него поздно. Классическая ловушка для новичков вроде меня, которые хватаются за первое попавшееся, лишь бы не отставать от остальных.

А то, что такие вещи разрушают что-то внутри, я был уверен. Регулярно поминаемый мной Леви, чтобы ему икалось несусветно, вдалбливал в нас техники кувалдой и откровенно ломал, как дальнейшую прокачку, так и общее развитие. Пусть это были только мои мысли, но они были и отказываться от этого было невозможно. Если бы не Камень Бурь, моё развитие оказалось бы хреновым, по всем параметрам. В теории конечно, камень мог бы мне помочь с моей проблемой, даже с хреновенькой техникой медитации, но в том то и дело, что в теории. А если окажется, что это не так? Тогда я сам, своими же руками, загублю свой потенциал.

— Мастер Цао. — утром я поприветствовал старика в его мастерской, отказался от предложенного чая, и спросил. — Подскажите, площадки для медитации и тренировок, есть поблизости?

— Лучше бы чаю попил. — проворчал старик. — Гоняетесь за этими силами, как курицы за червями, а толку потом?

— Любой практик хочет стать сильнее, мастер. — поклонился я Цао. — Вы ведь тоже практик.

— Ну да, практик, видят небеса. — мастер выпустил из руке каплю этера сформировав практически видимую черную кляксу. — А толку?

Я смотрел на эту черную каплю и чувствовал, как Камень Бурь на моей шее становится горячим, почти обжигающим, и это значило только одно, передо мной кто-то настолько сильнее меня, что разница была как между мухой и слоном. Черная клякса этера просто висела в воздухе настолько настоящая, словно её можно было потрогать. А я никогда не видел такого эффекта у этера. Зато сразу понял, что мастер Цяо прошел по пути практика гораздо дальше, чем я мог ожидать.

Его сила была мощнее силы Стейни, но я чувствовал общие корни, поэтому догадаться было не сложно, я еще раз поклонился, уважительно и с настоящим почтением.

— Последняя стадия закалки мышц, — выдохнул я неровно, потому что не ожидал такого. — Вы на последней стадии.

— Умный парень, — хмыкнул старик и клякса этера растворилась, словно её и не было.

Я стоял и пытался переварить эту информацию, потому что это было странно, очень странно, и я не понимал, почему человек с такой силой стоит за наковальней и кует даже не оружие для практиков, а чуть ли не простые серпы, топоры, да и ту же бронзу для меня. Он Шаня уделает на раз и один поход на Этажи принесет ему гораздо больше денег чем работа в кузне за это время.

— Почему вы кузнец, а не воин? — спросил я, и вопрос прозвучал тупо, но я не мог сдержаться. — Почему не пошли дальше? Вы же могли бы…

— Мог бы что? — перебил меня Цяо и пошел снимать чайник, а я за ним. — Стать великим мастером? Войти в секту? Или просто убивать, убивать и убивать, пока кто-то сильнее не убьет меня?

Он налил себе чаю, отхлебнул, и его взгляд стал отстраненным, словно он смотрел не на меня, а куда-то сквозь меня, в прошлое, которое я не видел и не мог увидеть.

— Практики одиноки, мальчик, — сказал он медленно. — Чем сильнее становишься, тем меньше людей рядом, потому что все они либо враги, либо просто не успевают за тобой. Да и живут практики тем дольше, чем сильнее становятся. Временные союзники, не больше. Ты растешь, а они остаются на месте или умирают. Любовь для практика — это яд, потому что рано или поздно один из вас останавливается, а другой идет дальше, и что тогда? Смотреть, как любимый человек стареет и умирает, а ты все еще молод? Или, наоборот, остановиться ради неё, зная, что мог бы быть сильнее?

Я молчал, потому что не знал, что сказать, неожиданная речь старика меня по-настоящему зацепила, а Цяо продолжал, и в нем слышалась глубокая, выжженная боль, которую он давно перестал показывать.

— Я выбрал первое, — сказал он. — Шел вперед, как все нормальные практики, и она осталась позади. Пятьдесят лет назад я похоронил жену, и знаешь, что самое страшное? Я даже не помню, когда последний раз держал её за руку. Потому что был занят. Всегда занят, всегда в пути, всегда в погоне за чем-то, и когда оборачиваешься, рядом уже никого нет. Кто-то ушел дальше, кто-то слишком отстал, умер. Такова жизнь и таков путь.