— То есть эти книги бесполезны?

— Полезны, но не в таком отрыве от всего, как у тебя. Я как-то не учёл, что у тебя вообще нет базы. Никакой, даже школьной…

— Я учился в школе! Я интик!

— Ваши школы слишком… узкопрактичны. Уровень низших ремесленных курсов по нашим меркам. Задумывалось, кстати, иначе, это уже последующий социальный дрейф… Впрочем, неважно. Даже усилия Николая Баривола, который пытался изменить ситуацию хотя бы локально, на уровне одной школы, не привели ни к чему. Лишь убедился, что общественный тренд направлен не так, как он планировал. Впрочем, он вряд ли это признает, слишком чувствительная тема. Между нами говоря, у Николая вышло далеко не всё задуманное. Хотя он, конечно, умнейший человек, работать под его началом было крайне интересно. Пойдёмте ужинать, дети, солнце уже садится.

* * *

— Что это такое? — Козя, выпучив глаза, смотрит на еду, от которой только что откусила.

Внутри того, что выглядит как странный округлый батончик без упаковки, оказалась полужидкая красная начинка. Вкус… невозможно ни с чем сравнить.

— Всего лишь пирожок с вареньем, — смеётся Бокамосо. — Ешь, не бойся, он свежий. Утром проходил караван, поделились со мной домашней выпечкой. Вкус детства.

— Офигенно, — признал я, облизывая пальцы. — Даже у Шони в башне не так вкусно. А что такое «караван»?

— Я не просто так занял это место…

— Эту жопу! — фыркнула Козя.

— Да, я знаю, на что похожи эти холмы, но тут старый кросс-локус. Место, через которое входят и выходят. Сам я открывать его не умею, но зато хорошо ориентируюсь в Пустошах, поэтому устроился кем-то вроде… привратника, пожалуй. Тех, кто привозит кланам еду, воду, топливо и патроны называют «караванщиками», а их группы доставки — «караванами».

— Я думал, вы больше не поддерживаете «непримиримых», — неделикатно удивился я. — Никлай говорил, это была идея её мамки.

— Не разделяю кланы на «лояльных» и «непримиримых», — покачал головой Скриптор. — Все они мой проект. Я поверил Каролине, когда она обещала помочь им получить уступки от Города, улучшить положение в структуре общества, отменить устаревшие ограничения. То, как обходились с их детьми… Она уверяла меня, что план состоит лишь в шантаже и угрозах, может быть, в одном демонстративном нападении без жертв. Разгромить Средку, показать, что Город уязвим, что с ними придётся считаться… Меня обманули, увы.

— И теперь вы подкармливаете «непримиримых»?

— Не я. Откуда у меня средства на такое? Мне не нравится, что кланы разделены, их противостояние с Городом бессмысленно, но, если прекратить поставки, они просто погибнут.

— Не сдадутся?

— Нет. Всё зашло слишком далеко, пролилось много крови, никто никому ничего не простит.

— А вам?

— И мне. Во всяком случае, не сразу. Но знаешь что? Дети, которые родились в Пустошах эти два года, здоровы. Обычные нормальные дети.

— Нормародки?

— Разумеется. Кланы больше не зависят от интеров, их дети не умирают, со временем они смогут восстановить численность и стать реальной альтернативой Городу. Если у них, конечно, будет это время.

— А вот мне кажется, — сказал я безжалостно, — что им привозят топливо, оружие и патроны вовсе не для того, чтобы они плодились и размножались. Их просто убивают об Горфронт, чтобы помешать внешникам искать то, что они там ищут в Пустошах. Это ваши внешниковские дела, которые вы решаете за наш счёт.

— Не «наши»! — строго возразил Бокамосо. — Я не на их стороне!

— Но вы же на них работаете! Этим, как его… привиратником?

— Привратником. Да, мне не нравятся мотивы, но я не вижу другого выхода. Главное, чтобы кланы выжили. Однажды Контора найдёт то, что она там ищет, и уберётся. Или не найдёт и уберётся. За ними уйдут и их противники, снабжающие непримиримых. Город оставят в покое, кланы перестанут воевать и займут своё место в Пустошах. Там, где я вырос, тоже была пустыня, но там жили люди. Караваны протоптали сюда дорогу, торговля не заглохнет, мы справимся!

— Ладно, как скажете, — не стал спорить я. — Надо спать ложиться, завтра двину обратно. Спасибо за книги, хотя толку от них меньше, чем я ожидал. Козя, ты как?

— Я с тобой, конечно.

Скриптор посмотрел на неё печально, вздохнул, но не стал просить остаться. И так понятно, что ничего хорошего тут не светит, в жопе мира-то.

— Я в ясную погоду сплю на крыше модуля, — сказал он. — А вы можете занять мою кровать. Вам же стелить… ну… вместе?

— Можно и вместе, — ответил я, не сразу врубившись, что он имеет в виду.