Я посмотрела на Джека. И тот ответил серьезным поддерживающим взглядом. Вряд ли он, конечно, мог слышать, о чем мы говорили, но каким бы он ни был бабником, чести это его не лишало никак.

Не знаю, чего ждала Миранда — может того, чтобы гости, наевшись и напившись, стали более лояльными к ней самой. Но я уже стала терять всякое терпение, когда она, наконец, вышла на середину залы, встала в самом центре и, повернувшись вокруг своей оси, чтобы, видимо, разглядеть всех присутствующих, заговорила.

— Дорогие гости! Сегодня нам, жителям Шортса, повезло. Все вы, представители разных княжеств Ардании, находитесь в нашем замке в самый важный, пожалуй, даже исторический момент! В момент, когда поистине решается судьба всего княжества. Мой дорогой муж, Эдвард Шортс, сегодня почувствовал себя значительно хуже, — в ее руках, откуда ни возьмись, появился кружевной платочек, и, поднеся его к глазам, Миранда промокнула невидимые слезы. — Боюсь, что сейчас он умирает.

Зал ахнул. Гости побросали на столы свои ложки и поставили бокалы.

Сделав театральную паузу, дабы присутствующие самостоятельно оценили весь ужас произошедшего, Миранда продолжила:

— Все вы знаете, что хоть наш общий враг и проиграл сражение, настоящая война все еще впереди...

Чем больше она говорила, тем сильнее я тревожилась. Что там у них? Всё ли в порядке? От волнения рука потянулась к бокалу с вином, стоящему передо мной. И в это мгновение кто-то внизу дернул меня за подол платья!

Осторожно посмотрев вниз, я увидела знакомую чумазую мордаху. Фредди!

Мальчишка сидел на корточках и держал возле губ указательный палец, призывая меня к молчанию.

— Что? — одними губами спросила я.

— Не пей вино! Миранда что-то в него уронила! — громко прошептал он.

Вот тебе и мать...

Я осторожно вернула бокал обратно от греха.

...— Моя дочь, Луиза, к сожалению для нас не может стать правительницей Шортса! Эдвард не является ее отцом, — при этой фразе Миранда скорчила такую скорбную мину, что можно было бы подумать, что кто-то другой, а не она сама, сотворила такое вот непотребное деяние, выдав чужую дочь за дочь своего мужа!

Но народ слушал внимательно, некоторые даже с открытыми ртами, и никакого неодобрения не выказывал.

— А потому законной наследницей престола являюсь я — Миранда Шортс, урожденная Бартел. И я призываю вас, достопочтенные, высказать свое одобрение данным фактом.

Зал загудел.

Вообще, мне было любопытно их решение.

Нет, ну, так-то подумать, женихи-то явились сюда за мною, наследницей, а если наследница уже и не я вовсе, то что тогда им тут делать?

Им бы, на мой взгляд, было выгоднее, если бы всё оставалось таким, как прежде.

Но неожиданно со своего места подхватился Лестер Иденис, разряженный в костюм всех цветов радуги, и, подскочив к Миранде, бросился целовать ей руки.

Я очень четко чувствовала общий настрой — недоумение, легкое презрение, возбуждение. Гостям было, собственно, всё равно — кто будет наследницей Шортса. Претендентам на руку этой самой наследницы, похоже, тоже. Главное, что сам факт не изменился — любой мог побороться за княжество, ведь и нынешняя возможная наследница по факту свободна.

Даже у Джека взгляд изменился. Интерес ко мне в нем поугас, и он начал бросать редкие заинтересованные взгляды на мою мать.

Но вот слуги вели себя иначе!

Забыв о своих обязанностях, они столпились за спинами гостей, недовольно переглядывались и перешептывались. До меня доносились лишь обрывки их разговоров, но даже по ним было видно, что сложившаяся ситуация им не очень-то нравится.

— Да как же это? — говорила примелькавшаяся мне, но по имени незнакомая пожилая женщина.

— Молодая госпожа сражалась за нас..., — вздыхала высокая крепкая орчиха.

— Это несправедливо! — подал голос малыш Фредди, уже проползший под столами и вставший в общую толпу.

Миранда подошла ко мне и, шепнув "ты можешь быть свободна", уселась рядом на второй стул, похожий на трон.

Ну, что же? Свободна, так свободна.

С благодарностью обведя взглядом тех людей, которых по праву могла бы назвать своими подданными еще совсем недавно, я поднялась со своего места.

Видимо, все подумали, что теперь я буду высказываться, потому что все неожиданно замерли. Все взгляды устремились в мою сторону.