От непрошенных воспоминаний резко заныло внизу живота, а молоко прилило сразу с двух сторон. Татьяна едва слышно чертыхнулась и тут же прикусила язык — ругаться при ребёнке! Хорошо хоть по заверениям Зинаиды Петровны после двух месяцев эти молочные реки можно будет хотя бы немного контролировать.

Всё-таки набравшись храбрости и подняв голову, она увидела, каким же взглядом смотрит на их сына Миша. Тоска в нём плотно переплелась с нежностью, но ни агрессии, ни жадности не наблюдалось. Может она, конечно, зря так переполошилась: не тот Максимов человек, чтобы взять и отсудить у неё мальчика. Но этот вопрос им стоит разрешить с самого начала.

— Миша, — тихонько позвала она, когда переложила сына на другую сторону. Ей чисто по-человечески было жалко мужчину, который может и решился на радость отцовства, но его в нём обделили. С другой стороны, отбрасывать свои интересы хотелось Тане меньше всего. — Миш, просто так получилось. Этот малыш — случайность. Его никто из нас никогда не планировал, но он есть. И я нужна ему, притом не только сейчас, пока совсем крошечный.

Максимов медленно кивнул, соглашаясь со всем услышанным, и Таня продолжила уже чуть бодрее.

— Ты в своём праве видеться с сыном, и я отдаю себе отчёт в том, что можешь его забрать. А если женишься к моменту суда, то в полную семью Сашу отдадут легко и просто, но я прошу этого не делать. Ни одна женщина не будет любить постороннего ребёнка так, как любила бы родная мать. Да и к чему он ей? Она родит тебе своих, сколько захочешь, и всё у вас будет хорошо. А этого оставь мне.

— Я ни за что не стал бы отнимать у тебя ребёнка, — Миша мотает головой, и взгляд его теперь кажется болезненным. — Таня…

— Всё хорошо, — Татьяна продолжает уже шёпотом — малыш заснул, наевшись, и теперь его стоит переложить на плечо. — Мы оба просто погорячились. Но, повторюсь, захочешь — приезжай, общайся с ним. Сашенька подрастёт, и вы обязательно сможете проводить время вместе интересно и легко. А не захочешь — насильно навязывать тебе его никто не станет. Я приму любой твой вариант, но очень прошу, не поднимай больше вопросов брака и того, что нам стоит воспитывать его вместе. Это не нужно ни тебе, ни мне.

Возможно, Михаил и собирался что-то сказать или возразить, но в это время послышался стук входной двери. И если мужчина напрягся, то сама Васильева только вздохнула с облегчением.

— Ну и жарища! — произнесла весьма дородная женщина, заполняя собой практически весь дверной проём. — В последний раз такое было, когда в наш колхоз привозили новые сорта индюшек в… запамятовала каком году.

Возрастом ближе к семидесяти, Зинаида Петровна полностью сохранила и активный настрой, и ясный ум, и цепкий взгляд. Особенно последнее, потому что смотрела на сидящего с краю кровати Максимова она весьма и весьма оценивающе.

— Дорогой дедушка Мороз, — продолжила Татьянина помощница по хозяйству уже через несколько секунд, и смотрела при этом в потолок. — Если ты наконец принёс мне толкового мужика в качестве подарка, то сильно припоздал — мне уже шибко давно не семнадцать. И почему упакован в ту старую футболку, в которой я мою полы?

— Зинаида Петровна, не нужно столько патетики, — Татьяна с огромным трудом сдерживала улыбку, за месяц совместной жизни не только привыкнув к манере разговора женщины, но и полюбив её. — Это Михаил, отец Сашеньки. Он иногда будет заглядывать к нему в гости.

Взгляд старушки опять вернулся к мужчине, в котором смущение было серьёзно потеснено удивлением, а после еле слышно хмыкнула.

— Ну хвала небесам! Не от святого духа понесла, как я переживала. Лимонаду-то этому Михаилу плеснуть? Холодненького.

От холодного лимонада не отказалась бы, пожалуй, и сама Татьяна, но Миша покачал головой и поднялся на ноги.

— Я пойду уже, — произнёс он, смотря не столько на женщину, сколько на сына. — Действительно, свалился вам словно снег на голову. Не против, если прилечу на следующих выходных?

— Я уже сказала, приезжай, когда самому удобно. Просто предупреди.

Буквально на минуту Максимов скрылся в ванной, переодеваясь в свою одежду, а после направился к выходу. Таня со спящим сынишкой пошла его проводить.

Уже стоя в дверях, мужчина обернулся и наклонился поцеловать Сашу в висок. Девушке показалось, что в этот момент она перестала дышать: слишком близко Миша был, слишком родным казался. Но миг, и они вернули прежнюю дистанцию.

— Береги себя, — проговорил Михаил, обращаясь вроде бы и к Тане, но не смотря на неё. — Пока.