— Ну что, Сашенька? Готов увидеться с папой?

Малыш ей, разумеется, не ответил, зато надул пузырь из слюней. И Таня в очередной раз подумала, какой же он красивый. Особенно сейчас, когда сморщенная кожа разгладилась, волосики стали чистыми, а ноготочки аккуратно подстрижены. А ещё зажила царапина на пухлой щеке — Александр прямо с нею и родился, не иначе как расцарапав себя прямо в утробе.

Присутствие мужчины она почувствовала сразу, обернувшись. Но взглядами они не встретились, ведь Михаил смотрел только на крохотного сынишку. Мгновение или два молодую женщину захлёстывали ревность — как посмел любоваться так открыто! Чуть позже это чувства сменились страхом, не заберёт ли малыша насовсем. Но очень быстро все волнения уступили место спокойствию. Всё будет хорошо, она в этом уверена.

— Садись в кресло, я дам тебе его на руки, — Таня кивком указала на широкую качалку. — Только голову придерживай, младенцы её не держат сами месяцев до трёх.

Максимов послушно уселся, как до этого не менее послушно приводил себя в порядок, и девушка отметила, что в чужой футболке со слегка выцветшей розовой пантерой он смотрится нелепо и одновременно мило. Она обернула Сашу в тонюсенькую пелёнку, чтобы лишний раз не травмировать нежную кожу, а потом аккуратно передала сынишку отцу.

На Мишу было любо-дорого посмотреть. Чего там только не было: и страх, и волнение, и неверие. И, кажется, восторг. Но что поделать, маленькие дети — они такие. Татьяна и сама прекрасно понимала, что рождение сына навсегда останется самым ярким событием в её жизни. Не будет существовать ничего, что бы смогло его затмить.

— Как его зовут? — едва слышно спросил мужчина.

— Саша. Сашенька…

Именно так, нежно и ласково, как и он сам.

Малыш заёрзал на руках у отца, ощущая непривычный запах. Так было и когда его брала на руки Зинаида Петровна, но у неё он успокаивался уже минуты через две. Интересно, как будет сейчас?

— А полное имя?

Вопрос с подвохом, но Таня не видела смысла отвечать на него не правдиво.

— Васильев Александр Васильевич.

У мальчика были её фамилия, и от неё же производную она использовала как отчество. Даже на секунду не появилось сомнений в том, что всё делает правильно.

Пауза в разговоре получилась тяжёлой, и Таня это чувствовала. Возможно, ощущал и маленький Саша, потому что перебирал ткань пелёнки своими крохотными пальчиками с удвоенной силой.

— То есть, ты предпочла сразу же вычеркнуть меня из его жизни? — сурово спросил Михаил, смотря женщине в глаза.

— Миш, не нужно так, — а вот Татьяна этого запала не оценила. — Я не отрицаю, что Саша — твой сын. Если захочешь, приезжай и общайся, никто тебе этого не запрещает. Только пожалуйста, предупреди в следующий раз.

— А как нужно? — мужчина только в последний момент сообразил, что тон стоит сбавить. — Ты записала его на себя, не дав даже моего отчества. Не хочешь, чтобы другие знали, кто отец, и отказываешься выйти за меня замуж.

— Замуж? Выйти замуж?!

Слово прозвучало, словно триггер, и Таня понимала, что её понесло. Гормоны, стресс после родов, напряжённая обстановка на работе. Ох, зря Михаил вообще начал этот разговор…

— Не ты ли сразу же и дал мне от ворот поворот?

— Я что, не могу передумать?

— А что, передумать не могу уже я? Ты, чёрт побери, директор рекламного отдела! Любое решение принимаешь за секунду, и оно будет для тебя единственно верным на всю жизнь. Ты моментально дал ответ, как только я тебе сказала про беременность, а значит ни о каком браке и совместной жизни речи быть не может.

— И что теперь? — Миша даже поднимается на ноги, но всё равно осторожно держит сына. — Если захочу, чтобы он был моим по закону, придётся обращаться к тебе через суд?

Таня застыла, словно из неё выбили весь воздух. Суд?.. Это он что… серьёзно?

29 июля 202х года. Там же

Не ясно, сколько бы они ещё так простояли и до чего дошли, если бы в этот момент Александр не стал подхныкивать, активно открывая ротик. Действие оказало на родителей отрезвляющий эффект, и Михаил осторожно погладил малыша по головке.

— Что с ним?

— Он голоден, — спокойно ответила Татьяна.

— И… нужно что-то принести?

Это был настолько глупый и одновременно логичный вопрос, что женщина не удержалась и хихикнула. Папаша, называется!

— Бутербродом с колбасой здесь не обойтись, — улыбнулась она. — Дай его мне.

Она приняла свою драгоценную ношу и уселась на кровать, подложив под спину подушки. Саша, почувствовав знакомый успокаивающий запах, заёрзал ещё сильнее, приоткрывая ротик, и стоило матери сдвинуть полу сарафана, моментально приложился к груди.

Таня не столько увидела, сколько почувствовала по движению матраса под ней — Миша сел рядом. Не вплотную, разумеется, а на другую сторону кровати, но всё равно они стали довольно близки. Запоздало подумалось, что, наверное, стоило отправить мужчину в другую комнату, или хотя бы попросить отвернуться, потому что процесс кормления — штука весьма интимная. С другой стороны, Михаил уже не раз видел её без белья. И делал с нею много всего, правда еды этот процесс не касался…