— Ума не приложу, как доктор Аддингтон, видя признаки отравления тяжелыми металлами, мог сделать вывод о мышьяке без всяких тестов, — говорит она.

— Хм-м.

— Допускаю, если дать ему шанс оправдаться, что мышьяк — самый распространенный метод. А если это таллий, он мог и не слышать о его использовании в подобных целях. Он может даже не знать о его существовании, будучи медиком, а не химиком. И всё же, неужели ему трудно оставить место для сомнения? Сказать, что он подозревает мышьяк, но для уверенности требуется анализ?

— Хм-м.

Она вздыхает.

— Ты и так на него зла, а я только ухудшаю ситуацию, напоминая о его некомпетентности.

Я издаю очередной неопределенный звук и перечитываю строчку в третий раз.

Она продолжает:

— Ты права, мне понадобятся образцы тканей других жертв. Полагаю, Аддингтон был лечащим хирургом. Он тоже настаивал на мышьяке?

— Не знаю.

Наступает долгая пауза. Затем она произносит как можно мягче:

— Я знаю, ты пытаешься читать эти отчеты, Мэллори, но это важнее. Что ты можешь рассказать мне о других отравлениях?

— Не густо.

Её голос становится прохладным.

— Надеюсь, это не потому, что мой брат запретил тебе говорить. Я могу сколько угодно презирать разговоры о ядовитых сетях, но если у нас она действительно появилась, я обязана участвовать в расследовании.

— Согласна.

— Поскольку меня не было в стране, я ничего не знаю об этих смертях. Будь добра, расскажи мне то, что известно тебе.

— Как я и сказала, не густо. Поэтому я и читаю всё это.

Она медлит, а затем произносит:

— Кажется, я не совсем понимаю. Мой брат ведь ввел тебя в курс дела, не так ли?

— Ему нужно было, чтобы я вчера поработала под прикрытием, вместе с Хью в пабе. Времени хватило только на беглый обзор дел. Я знаю, что вторая жертва могла умереть от отравленного пудинга, но прежде чем я успела расспросить детектива МакКриди или доктора Грея подробнее, закрутилось всё остальное — погоня за зацепкой, а потом мы вернулись и нашли здесь Эннис. Я планировала расспросить доктора Грея после вскрытия, но у него, видимо, нашлись неотложные дела. Я решила, что лучше возьму газеты и выясню всё сама, чем буду его тревожить.

— Потревожить его? Расспросами о чем-то большем, чем краткие детали дела, над которым вы работаете вместе?

— Не то чтобы мы работаем вместе. То есть, наверное, теперь работаем, но это вышло как-то случайно.

— Потому что ему нужно было, чтобы ты сыграла роль? — Её голос повышается на тон. — Роль побрякушки на руке Хью? Ты была театральным реквизитом? О чем, черт возьми, думает Дункан?

Дверь открывается как раз на ругательстве Айлы, и Алиса замирает на пороге.

Айла вздыхает.

— Прости, Алиса, что тебе пришлось это услышать.

— Я и раньше это слышала, мэм, — отвечает та с легкой улыбкой. — Всё в порядке?

Взгляд Алисы косится в мою сторону. Катриона издевалась над девчонкой, и пройдет немало времени, прежде чем она поверит, что я в своей новой ипостаси не замышляю ничего дурного.

— Всё в порядке, Алиса, — говорит Айла. — Мэллори рассказывала о прискорбном обстоятельстве, и я выражала возмущение от её имени. — Она сверяется с каминными часами. — Тебе уже пора быть на занятиях, верно?

— Да, мэм. Я как раз заканчивала дела.

Я поднимаюсь из-за стола.

— Мои обязанности не мешают твоим занятиям?

— Нет, мне только нужно вернуть швабру и вылить воду из ведра.

Я уже собираюсь сказать, что сделаю это за неё, но Айла жестом велит мне сесть обратно.

— Сделай это, Алиса, а потом наверх, за уроки. — Когда та уходит, Айла поворачивается ко мне. — Итак, вернемся к моему праведному негодованию по поводу поведения брата и Хью.

— Не думаю, что виноват детектив МакКриди. — Я медлю. — То есть, я и вашего брата не виню. Ну, не слишком сильно.

Она фыркает.

— Это значит, что ты изо всех сил пытаешься не признавать, как тебе хочется дать Дункану по шее. Искренне не понимаю, о чем он думал. Нет, не так. Я знаю причину — он попросту не думал.

— Надеюсь, это вы не обо мне, — произносит Грей, когда дверь снова открывается.

— А о ком же еще, дорогой брат?

Его благодушие испаряется, взгляд перемещается с одной на другую.

— Смею ли я спросить, что я совершил?

— А ты рискни не спросить — и совершишь это снова.