– Во-во. Я – представление, а вы сюда, участковым. Да и похлебайте грязь сапогами. Поякшайтесь с контингентом. Посмотрим, на сколько вас хватит.

Нарушение субординации было таким вопиющим, что Боря опешил.

– Вы пьяны, лейтенант? – осенило его.

– Никак нет. Одну только рюмку и махнул. За здоровье президента и процветание страны.

Вересень, который тоже был не против процветания страны, а очень даже за, попытался представить объем рюмки, выпитой не известным ему участковым Калязиным. Получилось что-то вроде емкости размером с кубок УЕФА, да еще какая-то баба за кулисами… С другой стороны – полицейский тоже человек. И ничто человеческое ему не чуждо, особенно в праздники. Особенно в провинциальной унылой дыре, коей несомненно являлось Краснофлотское.

Ты сноб, Боря. И может так статься, что Краснофлотское – вовсе не дыра.

– Ищите транспорт, товарищ Калязин, – смягчившимся голосом сказал Вересень. – Я понимаю ваши трудности… Местный, так сказать, колорит. Но вдруг получится.

– «Вдруг» – не получится. Но я постараюсь.

Надежды на скорое прибытие подкрепления нет никакой. Почти нет – следователь понимал это. Хотя его начальник Николай Иванович Балмасов уже стал действовать, и действовать оперативно. Один звонок участкового спустя всего лишь полчаса после его разговора со старшим советником юстиции чего стоит!.. Балмасов всесилен, он без труда приводит в движение колесики и шестеренки любого дела – во всяком случае, на подведомственной ему территории.

Но здесь – не подведомственная ему территория.

Здесь – юрисдикция экстремальных погодных условий, которая пусть и на время, отменяет весь тот арсенал, на которой Вересень привык опираться: судебно-медицинская и трасологическая экспертизы, тщательный осмотр места происшествия бригадой криминалистов, первоначальный сбор данных о личности потерпевшего и подозреваемых. Поддержка технического отдела и спецлабораторий, да мало ли что еще!..

В предлагаемых обстоятельствах он может надеяться только на себя.

– Вот, принес, – подбросив в руке вешку, Михалыч протянул ее Вересню. Боря сунул древко с полинявшим флажком в снег, примерно в середине того места, где по его прикидкам находилось тело Беллы Романовны. И принялся вкручивать поглубже. Поначалу вешка шла легко, как по маслу, но потом дело застопорилось – словно тонкое дерево наткнулось на какое-то препятствие. Вересень решил было, что всему виной мерзлая земля. Он присел на корточки, собираясь немного разгрести сугроб, и тут пальцы его наткнулись на маленький предмет, который и помешал флажку.

Телефон!

Вересень тотчас же вспомнил кожаный шнурок с карабином на запястье старухи. Скорее всего, карабин не ко времени сломался и телефон соскользнул в снег. Это можно было считать настоящей удачей, хорошим знаком. Судьба как будто подмигивала Боре Вересню – не бойся, я с тобой! Ничем иным, как ее ободряющей улыбкой, объяснить нахождение столь миниатюрной коробочки посреди снежного океана было невозможно. Ткни Вересень палку на сантиметр левее или правее – телефон вряд ли бы нашелся.

А тут – такая удача.

Он бегло осмотрел находку и удивился: аппарат никак не вязался с имиджем главы крупной корпорации с миллиардными оборотами (а ведь именно так позиционировала госпожу Новикову ее личный секретарь). Это был вчерашний день телефонии: не какой-нибудь обсыпанный бриллиантами «Верту» в платиновом корпусе и не навороченный айфон-6 за баснословные деньги. И даже не смартфон, классом пожиже, но такой же многофункциональный. Вересень держал в руках самый обычный кнопочный «Самсунг». Лет пять назад у него был точно такой же, но и тогда уже носить в кармане столь простецкую вещь считалось не комильфо.

Все еще недоумевая, Боря щелкнул клавишей активации, и экран тотчас же загорелся. Этим-то и отличается старая кондовая техника от новой – нежной и трепетной. Любой навороченный смартфон, пролежи он под снегом энное количество времени, обязательно захандрил бы. И на его реанимацию потребовалось такое же энное количество усилий. А этому привету из прошлого хоть бы что!..

Заставка на дисплее была самой незамысловатой – маковое поле, да и входящих звонков в журнале было немного, около десятка. А исходящих не было вовсе. Последний по времени принятый звонок относился к сегодняшней ночи.

01:17 ночи.

Он не был пропущен. На него ответили. Скорее всего, сама Белла Романовна. Против даты и времени стояло имя «ВИКТОР».

– Кто такой Виктор? – спросил Вересень у Михалыча.

– Старший сын хозяйский. А что?

– Он не приехал?

– Почему не приехал? Вперед всех приехал.

– То есть сейчас он здесь, в особняке?

– Где же еще ему быть. Здесь.

Вересень вспомнил Сашу, судорожно укрывающего своим свитером ноги мертвой матери. И Анатолия, который положил руку на Сашино плечо в знак поддержки.