На ее глаза навернулись обжигающие слезы. Девушка благодарно улыбнулась.

Рэд явно не был счастлив собственному решению, тем не менее он сжал ее ладонь.

— Я понимаю, насколько это важно для тебя.

— Да, важно.

— Давай закончим. Через несколько часов закат. А нам еще нужно успеть на самолет, — Велдер наклонился к Малахаю. — Как ты относишься к полетам с гар-ликаном? Так мы сэкономим время и спрячем тебя до восхода солнца.

Дедушка усмехнулся.

— Я люблю новые впечатления.

— Адреналиновый наркоман, — пробормотала Эмма во всеуслышанье. — Возможно, ты пожалеешь о своем предложении. Если ему понравится, то он замучает Льда.

— Тише, внучка. Не порть мне удовольствие.

Эмма закатила глаза.

— Не тяни с убийством Эдуардо, пожалуйста. Но убедись, что ему было по-настоящему больно. И еще мне нужно собрать вещи.

Они направились к вампирам. Эдуардо попытался спрятаться за спинами близ сидящих вампиров, как будто кто-то мог забыть о его присутствии. Дедушка схватил парня за волосы и потащил к камину. Никто из вампиров Совета не запротестовал и не произнес ни слова. Наверное, они боялись быть следующими.

— Мэл, — захныкал Эдуардо. — Я же твое дитя!

Малахай прижал его к камню. Холодок пробежал по спине Эммы, когда дедушка продемонстрировал свой гнев, выпустив на свободу вампирскую силу. Остальные тоже это почувствовали. Несколько вамп-ликанов удивленно приподняли брови, но не отступили. Кровососы на полу задрожали.

Рэд притянул девушку к себе, обняв одной рукой.

— Ты убил моего ребенка. Я приказал оставить Калли и людей в покое. Они были под нашей защитой. Ты предал меня, обратившись к другому гнезду.

Эмма опустила взгляд, когда началась кровавая бойня. Дедушка всегда был добрым, милым и нежным. Если только они не тренировались. Но сейчас он с таким рвением раздирал Эдуардо, что Эмма почувствовала тошноту. Все это время Рэд стоял рядом, молча ее поддерживая.

Крики Эдуардо и мольбы о пощаде не действовали на Малахая.

— Я приговариваю тебя к смерти, от которой когда-то ты был спасен! — взревел Малахай.

Эмма подняла взгляд, когда Велдер протянул ее дедушке меч. Эдуардо лишился головы, которая с глухим стуком упала на пол. В следующую секунду тело вампира превратилось в пепел.

Дело сделано. Больше Эмму не будут мучать ночные кошмары о монстре.

Дедушка поймал ее взгляд.

Эмма поняла, что Малахай опасался ее реакции.

— Я люблю тебя.

Мужчина положил меч на каминную полку.

Рэд ослабил хватку на талии Эммы.

— Пора собирать вещи. Нам не обязательно слушать, как дядя угрожает Совету.

Эмма кивнула, бросив взгляд на дедушку.

Малахай все слышал, хотя находился в другом конце комнаты.

— Иди. Я поднимусь через несколько минут и тоже соберу вещи. Мы все равно сюда не вернемся. Сожжем этот дом дотла.

Видимо Малахай хотел избавиться от улик. Кто знал, что натворили вампиры, пока ожидали тут Эмму? Вполне возможно, что здесь даже были спрятаны трупы. Мрачная мысль. Все доказательства существования их рас необходимо было уничтожить.

***

Велдер проследил за тем, как Рэд и Эмма скрылись наверху, а затем жестом пригласил Малахая проследовать за ним. Вампир прошагал в угол комнаты.

— Спасибо за то, что пришли.

Велдер улыбнулся.

— Ты знал, что мы не бросим тебя.

— Я лишь надеялся. Вамп-ликаны всегда отличались благородностью.

— Потому что ты научил нас этому, — Велдер скучал по своему старому другу. — Ты действительно не против спаривания Рэда и Эммы?

— Конечно. Вы же примите ее в клан?

— Вы оба и так состояли в клане. Именно ты когда-то принял решение уйти. Тебя никто не выгонял.

— У меня не было выбора.

Велдер до сих пор помнил, что тогда произошло.

— Что произошло с твоими детьми, которые унаследовали больше вампирских черт?

Глаза Малахая наполнились грустью.

— Им не нравились мои принципы и уважение к людям. Молодежь часто бывает своевольной и высокомерной. Однажды ночью они сбежали из города. С тех пор я их не видел.

— Прости, мой старый друг, — Велдер не мог представить, какого это лишиться детей.

— Это было к лучшему.

— Не понимаю, как ты можешь так спокойно рассуждать о подобном.

Выражение лица Малахая стало холодным и жестоким.

— Иначе мне пришлось бы познакомить их с солнцем. Ни один отец не должен убивать собственных детей. Они не проявляли сочувствия и сострадания к своей матери и сестре, — он понизил голос. — Если честно, я почувствовал облегчение, когда они ушли. Когда они выходили на охоту, я был напряжен до предела, переживая за дочь и жену.