Достаточно. В каждой войне есть жертвы. И в этой тоже.

Самолёт Лины поднялся в воздух. Я задумчиво смотрел в тёмное небо. Ночь не бесконечная, а у меня было ещё два дела. Достав мобильный, я набрал короткий текст.

«Место за столом за мной», — отправил его и вышел из здания аэропорта. Н-да, ночь не бесконечная… Когда-нибудь наступит рассвет, а вместе с ним новый день.

Посмотрел на спящих на заднем сиденье детей. Брать их с собой было плохой идеей, но оставить одних в особняке — ещё хуже. Хорошо, что удалось связаться с врачом, приглядывающим за Магдаленой и договориться с ней. Ещё одно дело — найти новую няню для девочек. Но об это дело уже для нового дня. Может, зря я отдал Юту? Да нет, не зря.

Всё, что я сделал, сделал не зря. Разве только одно — полюбил Камилу. Вот это — непростительная ошибка, и за неё мне придётся поплатиться сердцем.

В палату Камилы я вернулся незадолго до рассвета. В самый тёмный час не только ночи, но и, возможно, своей жизни.

Дождь так и не прекратился. Слушая писк, я стоял у окна и смотрел в никуда, а на стекле отражался мой силуэт и штатив капельницы позади. Дальше медлить не имело смысла.

Опустив жалюзи, я подошёл к монитору. Аппарат гемодинамики по-прежнему размеренно пищал. Я коснулся лица Камилы, обвёл контур, провёл по её бровям и линии носа, очертил контур губ. Её волосы были убраны под шапочку. Я сдвинул её, чтобы коснуться чёрного шёлка и не смог удержаться от соблазна — высвободил прядь, чтобы в последний раз пропустить между пальцев.

— Прости, моя девочка. Я тебя никогда не забуду, — сказал, зная, что она меня не услышит.

На её руках тоже были ссадины, в изгиб левой воткнута игла от медленно подающей препарат капельницы.

Я коснулся колёсика. Оно было шершавым и пережимало трубочку почти на всю.

— Прости, Ромашка. Так надо.

Наклонился и прижался губами к её прохладным губам. Дотронулся до живота через одеяло и почувствовал её дыхание.

Надо.

Чёрт подери, так надо!

Конец первой книги.