На лице Флинна появилось понимание.

— Твой отец ненавидит фотографию, — пробормотал он.

— Он узнал об измене и аварии одновременно, и я думаю, что он так и не оправился от шока. — Я обхватила себя руками за живот. — Он любил мою мать больше всего на свете. Предательство причинило ему боль... а потом разозлило его. Мой отец не из тех, кто любит проигрывать.

— Большинству людей это не нравится.

— Нет, но... — я сильнее сжала живот, не зная, как закончить свою историю и стоит ли вообще беспокоиться. Может быть, уже слишком поздно. Может быть, я уже разрушила свои шансы с Флинном. Я была такой эгоистичной и беспечной, как утверждал Марк.

— Элли?

Голос Флинна вырвал меня из моих мыслей, и я поняла, что слепо смотрю на горы.

— Что такое? — спросил он.

Я изучала его лицо, изо всех сил стараясь запомнить его черты, чтобы восстановить их в своей памяти и пережить заново каждое мгновение, проведенное нами вместе.

Он шагнул ко мне.

— Элли, ты в порядке?

Нисколько.

Но, может быть, однажды так и будет — через много лет, когда у боли появится шанс утихнуть.

Легкий ветерок взъерошил мои волосы, и я убрала пряди с лица.

— Есть еще кое-что, что тебе следует знать.

Флинн, казалось, собрался с духом, как будто мог своим телом отразить плохие новости.

— Мужчина, с которым была моя мать, когда она умерла. — Я глубоко вздохнула. — Он был не просто ее фотографом. Он был моим отцом. Моим биологическим отцом.

Губы Флинна приоткрылись.

— Твой отец...

— Лоренцо Руссо вырастил меня, но он мне не отец. Узнав об этом романе, он нанял частного детектива, который начал копаться в жизни моей матери и обнаружил, что она больше года спала с моим настоящим отцом. Лоренцо сделал тест на отцовство и выяснил, что я не его дочь. К тому времени мне было почти два года.

На лице Флинна отразился шок.

— А как же семья твоего отца? Твой настоящий отец.

Я покачала головой.

— У него никого не было. Он был единственным ребенком в семье, и его родители умерли. Оставалось либо воспитывать меня, либо отдать в приемную семью. Я же говорила тебе, что Лоренцо гордец. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что его любимая жена изменила ему и родила ребенка от другого мужчины. Поэтому он воспитывал меня как свою собственную дочь. Он выполнял свой долг, вплоть до того, что позаботился о том, чтобы у меня был жених, который ждал бы меня, как только я достигну совершеннолетия. Тогда я, наконец, смогу избавиться от его опеки. И, выдав меня замуж за сына своего партнера, он позаботился о том, чтобы его бизнес остался в целости и сохранности после его смерти. Однажды он сказал, что это его единственное наследство, поскольку ни один из моих детей не будет его кровным родственником.

— Элли. — Руки Флинна сжались в кулаки, сжимая и разжимая их. Казалось, он с трудом подбирал слова, прежде чем спросить: — Он был добр к тебе? Лоренцо?

— Он не был жестоким. Но было очевидно, что он обижался на меня. Я чувствовала это еще ребенком, и мне было тяжело, потому что я этого не понимала. Потом я узнала правду, и его чувства ко мне обрели смысл.

Однако от осознания правды легче не стало.

Грустная улыбка тронула губы Флинна.

— Вот почему ты любишь фотографировать, не так ли? Это у тебя в крови.

— Как только я узнала правду, мне стало очень интересно узнать о своих родителях. — Мои щеки вспыхнули, и я добавила: — На самом деле, я стала немного одержима. Я просмотрела все, что смогла найти в Интернете. Моя мать была красавицей. Неудивительно, что мой отец, мой настоящий отец, влюбился в нее.

— И ты похожа на нее.

— Яне знаю. Может быть, немного. — У меня в горле встал комок, и я с трудом сглотнула. — Клянусь, я никогда не хотела причинить тебе боль. Я бы рассказала тебе о Марке, но не хотела всё портить. Я не люблю его. Я никогда не любила.

— Он любит тебя?

— Нет. Ему понравилась идея сохранить бизнес в целости. Как только наши отцы уйдут из жизни, он будет контролировать все. — Я пожала плечами. — Честно говоря, я даже не думаю, что нравлюсь ему настолько сильно. Он всегда... — я обрываю себя.

— Он что, Элли? — тихо спросил Флинн. Он подошёл ко мне, его обнаженные плечи загорели в лучах утреннего солнца. Он был слишком красив, чтобы на него можно было смотреть, и я не могла этого вынести, зная, что он никогда не будет моим. Больше нет.

Я плотно сжала губы.

Флинн остановился, наши тела были так близко, что могли соприкасаться. Голосом, полным нежности, он сказал:

— Закончи то, что собиралась сказать, детка.

Слеза скатилась по моей щеке.

— Он никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как ты. Он сказал, что со мной что-то не так, что я мерзкая, раз хочу, чтобы кто-то прижимал меня к себе или был груб...

Флинн притянул меня к себе так крепко, что я приподнялась на цыпочки. Он прижался губами к моим волосам и заговорил тихим, ровным голосом.