— Доброе утро, — пробормотал он. — Ты хорошо себя чувствуешь?

Воспоминания нахлынули на меня, и мои щеки вспыхнули. Я не потеряла сознания, но была слишком не в себе, чтобы ходить. У меня осталось смутное воспоминание о том, как он укладывал меня в постель, а затем вернулся через несколько минут и провел теплым полотенцем у меня между ног.

Я прочистил горло.

— Да. У меня все хорошо.

Он нежно провел ладонью по моей заднице.

— Болит? Прости, если я был слишком груб.

— Мне понравилось. — На самом деле, я это обожаю. Я все еще слышала его низкий хриплый голос, от его развратных слов я стала такой влажной, что подумала, что могу соскользнуть с его колен.

Его голубые глаза потеплели.

— Мне тоже.

— Думаешь, это неправильно? — внезапно спросила я.

— Неправильно?

Моё лицо вспыхнуло, но я продолжала настаивать.

— Порка и... другие вещи. Мне это нравится.

Флинн приподнялся на локте, его волосы были восхитительно взъерошены, а борода отливала румянцем в утреннем свете.

— Есть много способов наслаждаться сексом, Элли. Если такие ролевые игры, как у нас, заводят тебя и меня тоже, то я бы сказал, что нам чертовски повезло. Но это фантазия, и она заканчивается на пороге спальни. Я хочу заняться сексом с маленькой девочкой примерно так же сильно, как хочу засунуть свой член в активный улей. — Он приподнял бровь. — Что, кстати, совсем не так.

— О, я это понимаю.

Он провёл большим пальцем по моей щеке, нахмурившись.

— Кто-то заставил тебя думать, что извращение — это плохо?

— Нет. — Я постаралась выглядеть как можно более искренней. Потому что я не хотела говорить о Марке. В конце концов, мне придется поговорить о нем, но не сейчас. Не тогда, когда все, связанное с Флинном, было таким новым.

Взор Флинна, на мой взгляд, был слишком проницательным, поэтому я перевела разговор в другое русло.

— Тебе всегда это нравилось? Я имею в виду ролевые игры.

Он посмотрел на меня так, словно знал, к чему я клоню, но сказал:

— Да, я всегда знал, что мне нравится доминировать в постели. — Он снова погладил меня по щеке. — Не могу сказать, что когда-либо получал от этого такое удовольствие. Потому что мне это действительно чертовски понравилось.

Со мной.

Он имел в виду, что ему нравится быть со мной. От этого знания у меня внутри все перевернулось, а сердцебиение ускорилось.

— Ты голодна? — пробормотал он.

Внезапно я поняла, что умираю с голоду. То есть, низкий уровень сахара в крови, граничащий с голодом.

— Да.

— Панкейки?

При воспоминании о том, как мы в последний раз ели панкейки, мои щеки вспыхнули с новой силой.

— Звучит заманчиво.

Он ухмыльнулся.

— Найди что-нибудь из одежды в моём шкафу и встретимся на кухне.

— Хорошо.

Он встал с кровати, и у меня перехватило дыхание при виде его упругой задницы и мускулистых ног. Он натянул спортивные штаны, и его член тяжело опустился на бедро.

Когда Флинн наклонил голову и завязал шнурок, на его губах заиграла улыбка.

— Если ты продолжишь так на меня смотреть, панкейки будут готовы позже.

Я натянула одеяло на голову и крикнула:

— Я хочу побольше сливочного масла!

Его смешок был мрачным и прокуренным — звук человека, который знает, что создан для того, чтобы нравиться.

«И он определенно доставил мне удовольствие», — подумала я, когда его шаги затихли. Я не смогла сдержать улыбку, когда выскользнула из кровати и подошла к шкафу. Улыбка не сходила с моего лица, даже когда я надела ещё одну из его рубашек и пошла в ванную.

Она всё ещё была на месте, когда я посмотрела в зеркало, вымывая руки. Кроме того, у меня был ожог от бороды на шее и свежие синяки на заднице.

Нет ничего плохого в том, чтобы подкрепиться.

Эта мысль заставила меня улыбаться всю дорогу по коридору до кухни, где я пружинистой походкой завернула за угол со словами:

— Знаешь, я думаю, тебе стоит испечь мне вафли, — и застыла на пороге.

Флинн стоял у стойки с бледным лицом и моим телефоном в руке.

— Что такое? — спросила я. Но какая-то часть меня уже знала, потому что кожу на голове защипало, а тело похолодело.

Прошла секунда. Затем он сказал сдавленным голосом: