Когда они все устроились в гостиной части номера Ричера, он рассказал им, что произошло в разрушенной церкви. Он не мог скрыть своего разочарования. Он надеялся превратить подозрения в факты, но ушёл только с очередной теорией. И эта теория выставляла Стаморана в ещё худшем свете, а не в лучшем. Убийство Найлсена всё ещё можно было рассматривать как паническую реакцию на неминуемую угрозу, но, учитывая сроки, убийство Притчарда всё больше походило на холодный, расчётливый манёвр.

— Я просто рада, что ты в порядке, — сказала Смит. Она вздрогнула. — Петля? Он собирался тебя повесить? Боже мой.

Ричер сказал:

— Этого никогда бы не случилось.

Уолш сказал:

— Он отравил Притчарда газом.

— Я не Притчард, — сказал Ричер.

Смит сказала:

— По крайней мере, парень с сегодняшней ночи никого больше не убьёт.

— Он всего лишь пешка. Мне нужен генерал. И у меня заканчивается терпение. Пора встряхнуть ситуацию.

— Что ты задумал?

— Я поговорю со Стамораном. Покажу ему записи звонков. Посмотрю ему в глаза и увижу его реакцию.

— Ты серьёзно? — Смит уставилась на Ричера. — О чёрт. Ты серьёзно.

— Ты не можешь этого сделать, — сказал Уолш. — Он министр обороны.

— И это ставит его выше закона?

— Нет. Это ставит за ним кучу телохранителей. Ты не можешь просто подойти к нему и начать выдвигать обвинения. И как ты его найдёшь? Его расписание не печатают в «Пост».

— Я подожду у его дома. Тогда неважно, куда он направляется. И у меня есть идея, которая нейтрализует его охрану.

— Ты не можешь...

— Безвредным способом. И не волнуйтесь. Я буду действовать один. Если последует удар, он не коснётся никого из вас.

* * *

Разговор продолжался ещё минут десять, затем Уолш допил воду и поднялся, чтобы уйти. На выходе он задержался у двери и достал из своей сумки конверт. Он положил его на столик у мини-бара и сказал:

— Вот та информация, о которой ты просил. О Сьюзан Каслуге. Дай знать, если понадобится что-то ещё.

Смит встала и пошла в ванную. Её не было достаточно долго, чтобы Ричер начал беспокоиться, не перебрала ли она. Когда она наконец вышла, то вернулась на диван, но избегала смотреть на Ричера. Она покачалась взад-вперёд мгновение, затем сжалась, пока её лицо почти не коснулось коленей. Она обхватила голову руками, и Ричер увидел, как её торс начал сотрясаться. Он услышал, как она рыдает, глубоко, сильно и надрывно.

Ричер не знал, что сказать. Лучшее, что он смог придумать, было:

— Эмбер? Ты в порядке?

Смит не отвечала минуту, затем выпрямилась, вытерла щёки и сказала:

— На днях в баре ты спросил, замужем ли я. Я сказала «нет». Что правда. Если придерживаться версии «пока смерть не разлучит нас».

— Твой муж умер?

— Его звали Филип. Его убили. Агент КГБ. Данил Литвинов. Который сейчас снова в Москве. Где я до него не доберусь.

— Поэтому ты скормила Баглину всех тех агентов?

Она кивнула, отчего по щеке покатилась ещё одна крупная слеза.

— Это случилось год назад. Все говорят, что прошло достаточно времени. Что я должна двигаться дальше. Мама. Сестра. Друзья. Я решила, что, может, они правы. Сказала себе, что следующий парень, который мне понравится... Но единственный, о ком я могу думать, — это Филип. Я застряла. Не знаю, что делать. Личная жизнь превратилась в камень. Профессиональная — в катастрофу. Я... прости. Не знаю, зачем я тебе это рассказываю.

Ричер сел на диван рядом с ней и обнял её за плечи.

— Тебе не за что извиняться. Нельзя ставить часы на такие вещи. На это нужно столько времени, сколько нужно. И никого это не касается. Может, однажды ты почувствуешь, что готова двигаться дальше. Может, нет. В любом случае, ты не делаешь ничего плохого. Плохо поступил тот ублюдок, который убил твоего мужа.

Смит прижалась к его груди. Он почувствовал, как она снова начала рыдать, на этот раз беззвучно, а через десять минут её тело обмякло. Ричер поднял её и отнёс на кровать. Уложил и накрыл одеялом. Затем пошёл в другую половину номера и снял трубку. Он позвонил дежурному сержанту на своей базе и приказал доставить его парадную форму класса «А» в отель до 6:00 утра. Затем лёг на диван и закрыл глаза. Он задался вопросом, какой механизм в недрах здания записал его звонок. И задался вопросом, станет ли когда-нибудь эта запись уликой, если его найдут истёкшим кровью на полу в ванной.