Длябога обернулся и тут же разулыбался:

— Петрович! — а потом повернулся ко мне и пояснил: — Мы в Кошице вместе мадьяр лупили.

— Подровнялись! — рявкнул Рогов.

Мы входили в Атриум.

* * *

Огромная толпа, заполнившая Атриум, встречала вернувшихся соратников и молодое пополнение громом аплодисментов и звуками встречного Преображенского марша. Старослужащие со всех четырех БДК расходились по обеим сторонам площади, образуя что-то вроде оцепления, их приветствовали, хлопали по плечам, спрашивали что-то о Земле и куда-то приглашали. Конечно — рассматривали новеньких, обсуждали девушек, да и парней тоже.

Очевидно, «дроздовские» и «славутичские» (мне претило звать их булкохрустами и долбославами, кто знает, где я буду проходить службу!) уделили парадному моменту больше внимания и двигались более слаженно. В конце концов, у них имелось несколько суток в запасе, они ведь двинулись от земной орбиты к Орку раньше нас.

А вот с рекрутами с БДК «Цой жив!» у нас разрыв был не таким сильным, да и «нефоры», похоже, не особенно заморачивались шагистикой. Я не выдержал и улыбнулся: мое внимание привлекла девушка-инструктор в звании старшины, которая вела своих подопечных в арьергарде, в соответствии с порядковым номером Четвертой Когорты. Выбритый висок, косо обстриженные зеленые волосы под алым беретом и пирсинг в носу — похоже, такие эксперименты с внешностью не помешали ей добиться солидного роста в званиях и даже — инструкторского статуса! Это внушало некоторую надежду и мне: авось, патлы сбривать не заставят!

Возглавляемые инструкторами, мы выстроились в каре, в центре которого оказался фонтан. Наконец я смог рассмотреть людей вокруг и окружающую обстановку.

Атриум — просторный, величиной с центральную площадь среднего белорусского райцентра, с огромными малахитовыми колоннами по периметру и несколькими ярусами балконов, был полон народа. В глубине его мигали неоном витрины и вывески каких-то неизвестных мне пока заведений и учреждений, сияла лазерная подсветка, окрашивая струи воды, которые били из круглого изящного фонтана, во все цвета радуги.

Среди толпы можно было увидеть множество мужчин и женщин в хаки-комбезах и другой военной форме или спецовках, однако, примерно две трети предпочитали гражданскую одежду самых разных фасонов. Особенно старались выделиться девушки: мини-юбки, брючные костюмчики, блузки, платья… Кстати — по какой-то причине их тут было не меньше половины! В рейдах мужики, что ли? Или по гарнизонам сидят?

Наконец музыка отгремела, и за нашими спинами раздался многократно усиленный акустической системой голос легата. Его изображение транслировалось на плазменные экраны, размещенные по всему Атриуму на перилах балконов. Генерал Верхотуров был, наверное, единственным седым человеком на всем «Ломоносове», хотя белый, как снег, ёжик волос оставался единственным признаком почтенного возраста: слегка асимметричное, но по-мужски красивое лицо, черные лохматые соболиные брови, породистый нос, голубые глаза, крупная, широкоплечая фигура — от всего облика легата так и шибало властной, мощной энергетикой.

— Рад приветствовать всех и каждого на церемонии встречи молодого пополнения! Здравствуйте, друзья! — в его тоне и манере не было никакой официальщины, он не назвал нас «господами» или «товарищами», вообще — вел себя как добрый босс на корпоративе, а не как великий полководец и небожитель. — Взгляните, триста новых легионеров и иммунов сегодня пополнят наши ряды! Триста человек, таких же, как мы — бесстрашных авантюристов с яростным желанием жить! Все они, независимо от пола, возраста и социального положения, оторвались от своих диванов, вылезли из комфортных автомобильных кресел, некоторым пришлось покинуть даже инвалидные коляски… Посмотрите на них, на наших новых братьев и сестер: они разорвали порочный круг серых будней, не побоялись послать к черту скорую и неминуемую смерть — и шагнуть навстречу неизведанному. Каждый из них способен дотянуться до звезд, не считая, что это сон!

Примерно четверть всей публики, присутствующей на церемонии, радостно взревела. Конечно — это была Четвертая Когорта. Те, кого остальные звали «нефорами»! Они услышали явную цитату — и отреагировали на нее. Татуировки, пирсинг, затейливые прически, браслеты и фенечки на запястьях, джинсовые жилетки или кожанки поверх комбезов — «нефоров» можно было вычислить легко и запросто. Верхотуров улыбнулся — и от его доброй улыбки все моментально смолкли.

Легат продолжил:

— Сегодня мы отправляемся к Глизе 370, что в созвездии Парусов. Наша цель — планета Лахарано Мафана. Нам предстоит общевойсковая операция по тотальному уничтожению Системы, полному освобождению этого благодатного, прекрасного мира и передачи власти в нем в руки местных жителей. Вся необходимая информация уже у командиров когорт, время на планирование — семь дней, необходимых на разгон, прыжок к Глизе 370 и торможение… Что ж — нашим новым соратникам предстоит суровое боевое крещение! Уверен — плечом к плечу с ветеранами они пройдут его достойно и увенчают славой свои имена и имя нашего великого и могучего Русского Легиона! — Верхотуров поднял вверх руку, сжатую в кулак.

— Ура, ура, ура-а-а-а!!! — раскатилось под сводами Атриума.

— К церемонии принятия присяги — приготовиться! — провозгласил легат.

Невидимые барабаны забили тревожную дробь. На каждом экране вместо лица генерала появился текст присяги, и, как было уже не раз отрепетировано, по взмаху руки инструктора мы хором стали проговаривать ее — медленно, строчка за строчкой:

— Я, свободный человек с планеты Земля, вступая в ряды Русского Легиона Доминиона Рефаим, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным легионером, строго хранить военную тайну, беспрекословно выполнять все воинские и корабельные уставы и приказы командиров и начальников. Я клянусь добросовестно изучать военное дело и вверенную мне технику, и до последнего дыхания быть преданным своему Легиону, своим товарищам, своей Родине — Земле и моему второму Отечеству — Доминиону Рефаим, пока жив союз между нашими великими народами. Я всегда готов по приказу командования Легиона выступить на бой против любой угрозы населенных людьми и рефаим миров и клянусь сражаться и работать самоотверженно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами, пока продолжается срок моего контракта. Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара, всеобщая ненависть и презрение моих соратников!

Слова падали тяжко, как будто забивали гвозди в крышку гроба прошлой, земной жизни. Наши голоса дрожали, отзвуки эха разносились среди малахитовых колонн. Легион безмолвствовал до самого последнего момента — а потом взорвался приветственными криками. Я моргнул — и увидел, что напротив нас, шагах в десяти, стоят шеренги ветеранов — опытных легионеров, чьи рукава были украшены множеством нашивок, как у Рогова или Арнаутова. Лицом к нам — рекрутам с «Чапая» — выстроились воины Третьей Когорты.