— Встретимся еще на кривой дорожке… — прошипел после спарринга мне на ухо Сивуха. — И не таких ломали, папарацци!

Вообще-то Папараццо — это герой одного из фильмов Федерико Феллини, имя которого стало нарицательным. Но пожилой шпане, которая резко омолодилась, явно сие было невдомек, и они думали меня таким образом оскорбить. Пф! Тому, кого в школе дразнили то заучкой, то цыганенком, то почему-то Измаилом, на такие унылые заходы обижаться — не серьезно. В конце концов, от заучки учебником в зубы прилетает так же больно, как и от хулигана-прогульщика, потому что заучка заучке — рознь.

Мне, например, реально интересно было учиться в школе. Я все учебники в сентябре прочитывал, кроме математики, физики и химии! И не только свои, но и братьев и сестер тоже, так что в пятом классе я уже имел представление о программе на три года вперед. Мне и сейчас было увлекательно — столько всего нового! Любопытство — самый страшный грех, который приводит в журналистский ад, подсаживает на информационную иглу и потом заставляет мозг страдать без все новых и новых бессмысленных сведений. Вот, например, Арис Меритт, рекордсмен по бегу с барьерами на 110 метров — он мне за каким фигом в мозгу? Чтобы с Роговым сравнивать?

В общем, внутри дня время тянулось, а перед самым отбоем казалось — оно летит незаметно. Корабельные сутки для нас были максимально насыщены событиями, и на моих старых-молодых товарищей, похоже, это действовало благотворно: они все чаще начинали смеяться, подтрунивать друг над другом, делать комплименты противоположному полу и даже — строить планы на будущее.

— Я хочу на «Чапае» остаться, — сказал как-то перед отбоем рыжий Новиков. — Мне тут нравится. Все по-нашему, по-советски! Если Первая когорта у них такая — коммунистическая, то мне это по душе.

— И я, — кивнул татарин Рахимов. — Я тут как в молодость вернулся. Как-то шел из медпункта, слышу — из каюты музыка играет, остановился, а там — Пахмутова. Свое, понимаете? Родное!

— Я бы на остальные посмотрел, — парировал Палыч. — Это ты от местных слышал про булкохрустов, долбославов и нефоров. А по факту там что — какие-то другие люди? Точно такие же, как мы ведь. Одним миром мазаны! Но все подряд, очевидно, в коммунисты записываться не торопятся, на это наверняка есть свои причины. Думаю — у них такие правила: пока мы в учебке, нас особенно не агитируют, посмотрим, что будет после экзамена…

— Информации недостаточно, — решил влезть я. — Тут Палыч прав. Но кое-что я разузнал. Брошюры вы читали?

Я достал из тумбочки полиграфическую продукцию, которую наклянчил у Рогова — и по медицине, и по тактике, и по общим сведениям о легионах.

— Времени не было, — косо глянул на меня Новиков.

Как будто у нас тут какое-то разное время!

— А вот посмотрите, — я развернул брошюру на странице, где красочно и ярко были пропечатаны силуэты всех четырех БДК Русского Легиона.

Похожие космические корабли, они все-таки немного отличались друг от друга, явно переделанные и доведенные до ума уже человеческими руками. На борту одного из них, очень знакомого нам, красовалась надпись «Чапай».

— «Дрозд», — прочитал Палыч на БДК-ІІ. — Интересно — почему «Дрозд»?

— Смотри — «Славутич»! — удивился Рахимов. — Славутич — это же Днепр? Ну, как Волга — Итиль, да?

— «Цой жив!» — ткнул пальцем в картинку четвертого десантного корабля Новиков. — Спорим — там обитают нефоры?

— «Чапай» — коммуняки, — начал загибать пальцы Палыч и тут же поймал два неодобрительных взгляда — белорусский и татарский. — «Цой жив!» — однозначно нефоры. «Славутич» — наверняка долбославы. «Дрозд» — булкохрусты? Почему — «Дрозд», кто-нибудь объяснит?

— Через вал Перекопский шагая,

Позабывши былые бедЫ,

В дни весёлого светлого ма-а-я

Потянулись на север «дрозды»! — звучным, глубоким голосом на мотив «Прощания славянки» пропел Александр Кочубей, который все это время, оказывается, слушал наш разговор, привалившись к ножке двухъярусной кровати.

И у меня в голове все сошлось. Я теперь тоже прекрасно знал, почему «Дрозд» называется «Дроздом».

— Пожалуй, я знаю, где хочу служить! — сказал Кочубей и золотозубо улыбнулся.

Ага, конечно. Прирожденный лидер, белая кость!

Но если бы меня спрашивали — я бы чисто интуитивно выбрал четвертую когорту. Назвать корабль «Цой жив!» могли только люди с легкой долбанутостью в голове. И с ними у меня, определенно, было намного больше общего, чем с остальными!

* * *