Шрифт:
И сказала, оборачиваясь:
— Па, ты въезд пропустил.
— Нам чуть дальше, — ответил папа.
Автомобиль миновал колечко чистеньких высоток и уходил от района в степь.
«Куда дальше?» — напряглась Саша.
Справа расплескалась огромная лужа, залитый водой луг, как рисовые поля в документалках про Японию.
Девятиэтажки Барби мигнули солнечными зайчиками, прощаясь.
«Куда дальше-то?»
Ветви шиповника зашуршали по борту машины. «Мазда» подпрыгнула на ухабе. Саша прильнула к стеклу.
— Мама…
— Сейчас, солнышко…
Кусты расступились.
«Что ты там вякнула?» — хмуро спросила Шура.
Сашин рот непроизвольно распахнулся.
Она увидела дом.
2
Снаружи
Он стоял в поле, красно-бурое пятно на фоне безмятежно-голубого неба. Громоздкий, трехэтажный, с кирпичным нутром под осыпавшейся и утратившей первоначальный цвет штукатуркой. Двенадцать окон квартир были утоплены в нишах и обрамлены рельефным орнаментом. Фасад вертикально разрубал выпуклый ризалит с высокой крикливо-фиолетовой дверью в неглубоком портале и двумя подъездными оконцами. Все окна, кроме фонаря под двускатной крышей, были узкими и высокими.
По простенкам между вторым и третьим этажами тянулся причудливый орнаментальный пояс: погрызенные временем и непогодой гипсовые фрукты и ягоды. Гроздь винограда, что-то вроде арбуза или тыквы. Венчали дом рожки дымоходов, а из его торцов выдвигалось по паре балкончиков с металлическими ограждениями.
Саша завороженно разглядывала массивные наличники, лепнину, фруктовое декорирование. Старое здание больше походило на музей — запущенный и провинциальный, — чем на жилой дом. Но, справившись с удивлением, она различила новые детали: сушащиеся на верхнем балконе спортивные штаны, телевизионные антенны, трансформаторную будку…
Слева двое детишек, мальчик и девочка, ползали на коленках по земле.
«Вот почему квартира обошлась нам так дешево. Это же хреновые декорации из фильма про чекистов».
На первом этаже шевельнулись занавески, какой-то старик оглядел гостей и скрылся в недрах комнаты.
Саша поняла, что мама смотрит на нее. С надеждой, мольбой и опаской.
— Здорово, да?
Ни Саша, ни ее противоречивые внутренние голоса пока не определились, здорово это — дом в поле — или не очень.
— Господи, сколько ему лет?
— Дореволюционная постройка, — сказал папа. Он клацал телефоном, вероятно, переписывался с женой.
— И какого черта его здесь построили?
Саша обвела взором пустырь и болотце, до которого было рукой подать.
— Не чертыхайся, — пожурила мама.
В их городе с четырехвековой историей было предостаточно памятников архитектуры, помещичьих домин, бараков. Она никогда не думала, что придется поселиться в одном из этих музейных экспонатов.
«Есть шанс, что его скоро демонтируют», — сказала Шура.
— А мы закупили ведра для колодезной воды? Чугунку, свечи?
— Газ, вода, все в комплекте. А завтра нам установят модем.
— Ну же, — хлопнул в ладоши папа, — исследуем территорию!
Они вышли из машины. Ветер приглаживал некошеную траву. Дети не обращали никакого внимания на новоприбывших, а вот смешная, словно сшитая из разных клочков шерсти кошка перестала лизать лапу и повернула к ним треугольную мордочку. Изумрудные глаза источали любопытство.
— До остановки пятнадцать минут пешком, — сказала мама, — до станции — минут двадцать через микрорайон.
— Тут где-то минеральный источник был, — задумчиво проговорил отец. — И даже яхт-клуб.
Саша вообразила кораблик, пробирающийся заиленным руслом Змийки.
— А здесь, наверное, жили отдыхающие.
Саша заставила себя думать об общежитиях, по которым они с мамой скитались.
На рельефном фасаде висела табличка: «Первомайская, д. 1». Газон окаймляла бордюрная лента, приветливо кивали бутонами тюльпаны, вился к подоконникам плющ. Две массивные лавочки вызвали ассоциации с каменными львами, застывшими у входа во дворец.
Мама приобняла Сашу за талию:
— Угадай, где наша квартира?
«В городе», — подумала Саша, и глаза защипало.
Она молча указала на второй этаж.
— В точку!
Тропка вилась от подъезда к кустам, к красивым и нарядным высоткам. Их окна переливались в оправе стеклопакетов, дразнили.
Что скажет Ксеня? Что сказал бы Леша?
Папа вытаскивал из багажника пакеты, мама покусывала ногти, смотрела на ризалит и полукруглые фронтоны, словно тщилась разглядеть в них свое будущее.