Я удивлённо приподняла брови: оказывается, Ашер обдумывал это не меньше моего и даже успел сделать шаги, пока я сомневалась.

— Завтра… — повторила я, ощущая, как сердце пропустило удар. Так скоро. Страх вспыхнул на миг, но я постаралась его подавить. Если Ашер уже назначил дату, отступать было поздно. Да я и не хотела отступать — просто нужно было собраться с духом.

— Это будет закрытая встреча для прессы в городе, — продолжил, бережно поглаживая мою руку. — Только избранные журналисты, которым мы доверяем, никакой случайной публики. Мы сами всё расскажем, на наших условиях. Роберт позаботится, чтобы нас услышали.

— Хорошо, — негромко сказала я, наконец собрав решимость в кулак. — Тогда завтра.

Ашер мягко улыбнулся мне, глаза его потеплели.

— Я горжусь тобой, — прошептал альфа, коснувшись лбом моего лба. — Знаю, как тебе трудно.

Я прикрыла глаза и чуть приподнялась на носках, чтобы коснуться его губ коротким поцелуем.

— Спасибо тебе… за то, что ты со мной, — выдохнула я едва слышно.

Он только крепче обнял меня в ответ.

***

После полудня мы вышли из здания где прошла конференция.

Я помнила, как сердце билось где-то в горле, пока мы ждали за кулисами. Весь утренний мандраж, дрожь пальцев, бесконечные сомнения — всё это преследовало меня до самой сцены. Даже одежду я выбирала, словно от неё зависела судьба мира. В итоге остановилась на скромном костюме, и лишь тогда чуть-чуть смогла дышать ровнее.

Когда двери открылись и свет ударил в глаза, у меня на миг подкосились ноги. Я видела чужие взгляды, видела камеры и знала: пути назад нет. Всё, что мы скрывали столько лет, сейчас прозвучит.

Я слушала голос Ашера — спокойный, уверенный. Он говорил так, словно каждое слово было простым и очевидным. Мы — истинные.

Я ждала осуждения. Ждала, что зал сорвётся в крики, что нас заклеймят, отвергнут. Но вместо этого я заметила улыбки. Несколько взглядов — не злобных, а тёплых. Кто-то даже аплодировал. И вдруг стало ясно: мир не рухнул. Мы сказали правду, и её приняли.

Я чувствовала, как дрожат колени, но вместе с тем нарастало другое чувство — облегчение. Мы больше не прятались. Мы больше не лгали. Люди слышали нас и… соглашались. Пусть не все, пусть не сразу, но этого оказалось достаточно.

Я вышла с той сцены другой. Впервые за долгие годы я позволила себе верить, что теперь всё будет по-настоящему.

***

Вечером мы вернулись домой. Стоило нам переступить порог, как навстречу бросились дети, ни о чём не подозревавшие. Их звонкий смех и крепкие объятия мгновенно сняли тяжесть дня, напоминая, ради чего всё было затеяно. В особняке царило спокойствие после нашей нервной суеты.

За столом дети наперебой делились впечатлениями о своём дне.

После ужина мы отправились укладывать малышей. Обычно в этом вечернем ритуале участвовала я одна, но сегодня Ашер был рядом с самого начала. Он искупал Даймона, терпеливо вытер ему голову пушистым полотенцем, пока тот смеялся и брыкался, расплёскивая воду. Я в это время помогала Клэр надеть любимую пижамку с единорогами. Потом мы все вместе собрались в детской.

Клэр забралась под одеяло и прихватила с собой целый полк плюшевых игрушек. Даймон не отставал: улёгся на свою кровать, а одну ручку протянул ко мне, намекая, что хочет подержать меня за руку. Я села на край постели, сжав его крохотные пальчики. С другого края расположился Ашер, и дочка сразу же положила голову ему на колени.

— Сказку! — потребовала она, уже прикрывая глаза.

— Да, сказку! — подхватил Даймон, зевая.

Мы с Ашером переглянулись, и я кивнула ему.

Ашер принялся тихим, глубоким голосом рассказывать какую-то старую сказку, которую помнил с детства. Я слушала, больше глядя не на детей, а на него. Он мягко вёл повествование, свободной рукой неторопливо поглаживая волосы Клэр, и я видела, как глаза моей девочки медленно закрываются. Даже Даймон, стараясь не уснуть раньше времени, моргал всё реже, убаюканный спокойным отцовским голосом.

Я поймала себя на том, что любуюсь этой сценой, затаив дыхание. Вот она — наша семья. Настоящая, крепкая. То ли потому, что сегодня мы открылись миру как истинная пара, то ли из-за осознания всего пережитого за день — сейчас это счастье казалось мне ещё более ценным.

Когда сказка подошла к концу, оба ребёнка уже спали тихим, безмятежным сном. Я осторожно высвободила руку из сонной хватки Даймона и наклонилась поцеловать его тёплый лобик. Ашер тем временем поднёс ладонь ко лбу Клэр, убирая прядку со лба, и тоже нежно поцеловал дочь.

Мы с Ашером тихонько выбрались из детской, притворив дверь. На цыпочках прошли по коридору, чтобы не разбудить малышей. В гостиной нас встретила уютная тишина. Через большие окна виднелось ночное небо, усыпанное звёздами.

Я вдруг почувствовала, как устала. События дня окончательно догнали меня: плечи налились тяжестью, а внутри царила какая-то опустошённость. Но стоило Ашеру притянуть меня к себе, обнять — и усталость на мгновение отступила, растворившись в его тепле.

— Они потрясающие, правда? — прошептала я, прижимаясь к его плечу.