— Великий вожак, — упал на колено человек в тёмном балахоне. — У нас появилась ещё одна ищейка империи. Возможно, их двое или трое.

— Ты уверен? — на этот раз вопрос звучал буднично и не сопровождался давлением силы.

— Очень похоже. Кажется, он заметил мой яд в общежитии.

— Вот как, — задумчиво произнёс Великий Вожак. — А какой у него класс и ранг?

— Класс первый, говорит, что Новик, но вполне может оказаться Оруженосцем, ранг силы по моим ощущениям не выше Хитмана. Более того, он с первых дней решил обучаться на полном курсе, а не на базовом.

— Это странно, — помолчав, произнёс Великий Вожак. — Для чего ему тратить так много времени на обучение, если его можно потратить на вынюхивание истинны?

— Я этого тоже не понимаю, — пожаловался человек.

— А сколько ему лет?

— На вид, не старше семнадцати.

— Вот как, — вожак задумался и спустя секунду принял решение: — Скорее всего его чувствительность к волшебству на уровне сильнейших существ этого мира.

— Какие будут указания? — человек мгновенно понял тон своего господина.

— Приведи его ко мне. Живым!

— А если он всё же из имперской безопасности?

— Это уже не важно. Приступай к последнему этапу подготовки. Завтра я пришлю к тебе помощь.

— Будет сделано, господин.

Проекция волчьей головы развеялась, а человек хищно улыбнулся. Наконец он получит награду и станет поистине сильным! И больше ни одна заносчивая высокородная мразь не посмотрит на него свысока, наоборот, они все будут лебезить перед ним. Перед его силой и могуществом!

Человек хмыкнул и привычным движением руки развеял остатки обряда. После чего натянул капюшон на глаза и вышел из бетонных стен, которые планировалось через несколько лет превратить в дом культуры.

Он, осторожно осматриваясь, зашагал по неосвещённой улице, даже не заметив, что из одного из тёмных углов на него пристально смотрели красные глаза. У смотрящего не было пульса, его кровь не гоняла по жилам живительный кислород, а потому ни человек, ни проекция волчьей головы не смогли его обнаружить.

Когда человек в капюшоне скрылся, из тени вывалился старик и тяжело задышал. Его тело тряслось, будто в припадке, и посторонний наблюдатель поспешил бы вызвать целителей, дабы пожилой мужчина не отдал богу душу. Но старик с трудом справился со слабостью и, выровняв дыхание, унял тремор и расслабленно растянулся на пыльном бетоне.

— Значит, Алексей прав был, — протянул дед Антип, некогда работавший в службе безопасности империи. — Плохо, что времени уже не осталось. И Багратион пропал куда-то, его помощь была бы не лишней.

Старик с кряхтением поднялся и, подойдя к оконному проёму, посмотрел на щедро усыпанное звёздами небо.

«Неужели, Алексей действительно Романов? Очень похоже, но так ли это? Стоит ли ему говорить? С одной стороны, парень он неестественно для его возраста умный и проницательный, с учётом бешено бьющих гормонов. С другой, — он может оказаться единственным наследником престола, а это постоянное моральное давление, в особенности вдали от охраны имперских Царь-Атаманов».

Старик ещё немного подумал и решил:

«Нужно его забирать отсюда и тайно везти в столицу, а там передать на руки императору. Даже если парень не наследник престола, в кремле такому таланту обязательно найдут применение. И сделать это нужно незамедлительно».

В этот момент его мысли прервала сирена.

«Кто-то нажал на кнопку», — с удивлением понял дед Антип.

А в следующий миг пришло понимание, кажется не только предатель готов перейти на новый этап плана. Этот парень, что с утра до вечера только и делает, что учится, не перестаёт удивлять. Только дед Антип не понимал для чего ему сирена и вызов армии, без самого прорыва?

Расспросы гражданских и даже некоторых офицеров, включая того самого тыловика, который отвечал за продукты, навели меня на мысль, что предатель, кем бы он ни был, уже полностью подготовил город к прорыву, и ни одна живая душа не нажмёт пресловутую кнопку.

Причина проста — ни у кого их не было. Хитрая система дежурств, которая должна была повысить бдительность, оказалась ловушкой для местных, о которой они даже не подозревали. Все дело в том, что никто не знал дежурных в лицо, дабы защитить носителей сигнальных кнопок.

Я взял один выходной от учёбы и обошёл всех, буквально, кроме самых высоких начальников, и ни у кого не оказалось искомой вещи. На меня все странно смотрели и не желали говорить, но когда я упоминал, что уже разговаривал с Прохоренко, плюс ряд нескольких косвенных признаков, которые заставляли думать, будто я из безопасников империи, и люди шли на контакт. На мой вопрос, почему кнопки были изъяты из массового хранения, был дан вполне логичный ответ:

— Новый начальник сказал, что в случае ложной тревоги весь офицерский состав будет уволен с позором.