— Это совсем как кожа. Это совсем как кожа...

— Да что за хрень. Это кожа.

— Эй! — рявкаю я. — Ты пытаешься разозлить меня?

— Я просто не думаю, что ты сможешь это сделать. Может быть, мне стоит рискнуть...

Я протыкаю его кожу и получаю больше, чем небольшое удовольствие от его стонущих проклятий. Однако, когда я поднимаю на него взгляд, каждый дюйм его лица искажен агонией. Агония, которую я вызвала, и чувство вины, помимо всего прочего, терзает мою грудь. Но в его глазах есть блеск, который успокаивает меня.

Он пытался вывести меня из себя.

Мои глаза прищуриваются, и его губы изгибаются в болезненной улыбке, от которой у меня щемит грудь и трепещет живот. Он знает, что я могу это сделать. Я тоже это знаю, но он понял, что меня просто нужно подтолкнуть.

Я делаю глубокий, очищающий вдох и склоняюсь над ним, подбираясь как можно ближе, чтобы видеть.

— Ладно, приготовься. Будет чертовски больно.

— Я знаю. — Он делает еще один глоток «Амаретто» и морщится от вкуса, прежде чем зарычать. — Я читаю...О, черт.

Он стонет, когда я протыкаю его кожу иглой с другой стороны раны, и почти съезжает с кровати.

— Stai fermo! Лежи спокойно! — игла остается вонзенной в него, пока я быстро залезаю на него, чтобы он не двигался. Я переношу свой вес на его торс, продолжая зашивать, и его руки хватают меня за заднюю часть бедер, чтобы удержаться. Он шипит сквозь зубы и сжимает меня так крепко, что я уверена, что у меня останется синяк.

— Прости, — шепчу я и сосредотачиваюсь на следующем стежке.

Я не знаю, насколько тугими они должны быть и как глубоко я должна погрузиться. Лучшее, что я могу сделать, — это убедиться, что они расположены не так близко, чтобы кожа сморщивалась между ними.

— Блядь, блядь, блядь. — Север закрывает глаза и тихо стонет.

Он сжимает мои бедра так сильно, что я чувствую, как кончики его пальцев оставляют на мне синяки... оставляют на мне отметины. Я не останавливаю его. Если это то, что ему нужно, чтобы пройти через это, я могу это принять. Кроме этого, все, что я могу сделать, чтобы помочь ему, это сосредоточиться на стоящей передо мной задаче.

Как только я наношу последние несколько швов, у него начинается учащенное дыхание, а у меня замирает сердце.

— Дыши со мной, Сев. Просто дыши, я почти закончила. Мы сможем пройти через это вместе.

Я делаю преувеличенный вдох и медленно выдыхаю, ожидая, когда он догонит меня. Не знаю, правильная ли это техника, но, надеюсь, поможет заставить его сосредоточиться на чем-нибудь другом. На его выдохе я снова протыкаю его кожу. Он слегка выгибается подо мной и впивается пальцами в мои ягодицы. Я игнорирую внезапный толчок, который молнией пробегает по моему позвоночнику.

Сейчас совсем не время.

Он дышит вместе со мной, и я двигаюсь вместе с подъемом и опусканием его груди, чтобы закончить. Когда кажется, что остался только один последний кусочек, я еще больше замедляю дыхание.

— Еще один для меня, Сев. Ты можешь это сделать.

— Еще один для моей vipera. — Он мягко улыбается, заставляя меня затрепетать, и я быстро делаю последний стежок.

— Свинья, сукин с...

Он стонет и выгибается подо мной. Я чувствую, как его наполовину твердый член напрягается под брюками. Мои глаза выпучиваются, но он слишком измучен своей болью, чтобы заметить, и прямо сейчас он никак не может контролировать свое тело. Однако то, что находится подо мной, массивно, и меня охватывает сбивающий с толку трепет.

Пот выступил у него на лбу, а кожа приобрела пепельный оттенок. Я не знаю, сколько крови он потерял, но надеюсь, что эти швы помогут ему держаться. Его губы плотно сжаты, и он тяжело дышит подо мной, пока я перевязываю нитку и обрываю ее. Закончив, я откладываю катушку и ножницы в сторону. Я оборачиваюсь и вижу, что он дышит гораздо ровнее, но смотрит на меня со смесью благодарности, благоговения и... чего-то еще.

Желания.

Черт.

Мои соски напрягаются под футболкой, и впервые я по-настоящему осознаю, в каком положении мы находимся. Я все еще на нем, и теперь мои руки покоятся на его точеном торсе. На мне всего лишь простая ночная рубашка с длинными рукавами, без лифчика, и все, что под ней, — это тонкие насквозь промокшие стринги.

Я не маленькая, но большие ладони Севера почти обхватывают мои бедра, а его пальцы касаются резинки моих трусиков. Жар в его глазах мгновенно превращается из костра в ад. Твердость подо мной превращается в камень. Как будто у этого есть свой собственный разум, его рука скользит вверх от моего бедра, чтобы сжать шею сзади. Я наклоняюсь к нему и позволяю ему подвести меня ближе.

— Сев... — Его имя звучит как отчаянная мольба. Мой взгляд опускается на его губы, и я облизываю свои.

Мы балансируем на грани искушения, пока он не рычит: