— Я и сам этому рад. Не хотелось бы мне, чтобы Джеймс думал, будто мы его не ценим. А из девушки, наверное, получится отличная служанка. Она учтива, при встрече со мною всякий раз приседает и справляется этак любезно о моем здоровье. А когда ты приглашала ее в наш дом шить, я заметил, что она не хлопала дверью и поворачивала ручку как полагается. Да, прекрасная выйдет горничная — утешение для бедной хозяйки, которой приятно будет иметь рядом знакомую душу. А Джеймс, навещая дочку, станет привозить известия о нас. От него мисс Тейлор всегда узнает, в добром ли мы здравии.

Не щадя сил, Эмма поддерживала в своем папеньке бодрое расположение духа. Прибегнув к игре в триктрак, она надеялась кое-как скоротать вечер с отцом и отвлечь от огорчительных мыслей себя самое. Игральный столик принесли, но надобность в нем отпала, ибо вошел посетитель.

Мистер Найтли, рассудительный джентльмен лет тридцати семи или восьми, не только был давним и близким другом Вудхаусов, но даже состоял с ними в родстве как старший брат мужа Изабеллы. Жил он примерно в миле от Хайбери, приезжал часто и всегда встречал радушный прием. Однако сегодня хозяева обрадовались ему еще более обыкновенного, так как приехал он прямо из Лондона, от их общих родных. После нескольких дней отсутствия мистер Найтли вернулся домой к позднему обеду и теперь прибыл в Хартфилд сообщить, что на Брансуик-сквер все здоровы. Приход гостя на какое-то время приободрил мистера Вудхауса — мистер Найтли своей веселостью благотворно влиял на старика. Получив обстоятельные ответы на свои бесчисленные вопросы о «бедняжке Изабелле» и ее детках, хозяин с благодарностью произнес:

— Как любезно с вашей стороны, мистер Найтли, что вы навестили нас в столь поздний час! Боюсь, вам пришлось вытерпеть пренеприятную прогулку.

— Отнюдь, сэр. Сегодня светит луна, и вечер выдался замечательно теплый. Потому я и сел подальше от вашего камина.

— Но за окном, должно быть, очень сыро и грязно. Как бы вам не простудиться!

— Грязно, сэр? Взгляните на мои туфли. На них ни пятнышка!

— Это весьма удивительно после такого ливня, какой сегодня был. Целых полчаса, пока мы сидели за завтраком, шел ужаснейший дождь. Мне даже подумалось, что свадьбу надо бы отменить.

— Между прочим, я ведь вас не поздравил! Догадываясь, как вы оба рады, я не стану торопиться с изъявлениями восторга. Просто позволю себе понадеяться, что все прошло терпимо. Как вы держались? Кто пролил больше слез?

— Ах, бедная мисс Тейлор! Как это печально!

— С вашего позволения, я бы сказал «бедные мистер и мисс Вудхаус», но никак не «бедная мисс Тейлор». При всем моем почтении к вам и Эмме, когда дело касается зависимого или независимого положения… Во всяком случае, угождать одному лучше, чем двоим.

— Особенно если кто-то из этих двоих несносное капризное создание! — заметила Эмма игриво. — Ведь вы это хотели сказать? Да-да, хотели, я знаю! И сказали бы, если б здесь не было папеньки.

— Сей упрек представляется мне весьма справедливым, душенька, — вздохнул мистер Вудхаус. — Боюсь, я и в самом деле порой бываю несносен.

— Мой дорогой papa! Ни я, ни мистер Найтли не имели в виду вас! Как только вы могли такое подумать! Ах нет, я имела в виду исключительно себя саму. Мистер Найтли, знаете ли, любит меня побранить — шутливо, конечно же. Мы с ним привыкли говорить друг другу все, что заблагорассудится.

Мистер Найтли был, по существу, одним из немногих, кто видел в Эмме Вудхаус недостатки, и единственным, кто ей на них указывал. Малоприятное для нее самой, это обстоятельство было бы еще менее приятным для ее родителя, посему она не спешила внушать ему сомнения в том, что его дочь — образец совершенства для всех окружающих.

— Я и вправду никогда не льщу Эмме, — ответствовал мистер Найтли, — однако сейчас не хотел ни о ком сказать дурно. Просто до сих пор мисс Тейлор угождала вам двоим, а теперь будет угождать одному лишь мужу и, вполне вероятно, выиграет от нового своего положения.

— Что ж, — молвила Эмма, решив переменить предмет разговора, — вы, кажется, желали узнать, как прошла свадьба. С радостью сообщаю вам, что она прошла изумительно. Все прибыли без опоздания и в лучших нарядах, никто не уронил ни слезинки. Едва ли за столом можно было видеть хотя бы одно печальное лицо. Ведь мы помнили о том, что молодые станут жить всего лишь в полумиле от нас, а значит, смогут видеться с нами ежедневно.

— Моя дорогая Эмма держится мужественно, — сказал ее отец, — но на самом деле, мистер Найтли, ей очень жаль терять бедную мисс Тейлор, и я уверен, что тосковать она будет сильнее, нежели теперь себе представляет.

Эмма отворотила лицо, не зная, плакать или улыбаться.

— Не может быть, чтобы она не скучала по такому другу, — ответил мистер Найтли. — Если б мы могли это предположить, мы не любили бы ее так сильно. Однако она понимает, что замужество сделает мисс Тейлор счастливее, что той давно уже пора обзавестись собственным домом и иметь надежный доход. Посему радость должна быть сильнее печали. Всем друзьям мисс Тейлор надлежит радоваться столь удачному ее замужеству.

— Вы позабыли еще одно обстоятельство, очень для меня отрадное и притом весьма значительное, — сказала Эмма. — Этот брак я устроила сама. Еще четыре года назад я замыслила выдать мисс Тейлор за мистера Уэстона. Многие не верили, что он пожелает повторно жениться, однако мои старания оказались ненапрасными, и это служит мне большим утешением.