Сергей не мог смотреть ей в глаза. Взгляд девушки смущал, и это злило его. И тот факт, что он ее боится, боится этого хрупкого милого создания, не умещался в голове. «Что я здесь делаю? Зачем я здесь?» Он не понимал этого и одновременно был уверен, что шансов уйти отсюда живым у него почти нет. Оставалось только сидеть неподвижно, чтобы змея, застывшая напротив, не получила повода броситься.

— Меня зовут Алина.

— Хорошее имя.

Девушка улыбнулась, и ее глаза сверкнули в слабом свете лампы.

— Алина, отпусти меня. Пожалуйста.

— Нет. Не хочу.

— Что ты хочешь со мной сделать?

Алина наклонилась к столу и захихикала, совсем как маленькая девчонка, как будто заданный вопрос смутил ее. Так хотелось ей поверить, хотелось до безумия — сознание цеплялось за эту мысль с настойчивостью утопающего, но Сергей не позволил сомнению влезть себе в душу. Впечатление обманчиво. Он человек, идущий по минному полю, — один неверный шаг, и все кончено. Но сколько их будет — этих шагов? Неопределенность была невыносима.

Девушка коснулась его ладони и стала легонько поглаживать. Ее кожа была теплой и гладкой, как у ребенка. Сергей застыл, боясь пошевелиться. Алина взяла его руку и прижала к щеке. Ровная нежная кожа под холодными пальцами; мизинцем он почувствовал, как быстро пульсирует жилка. Девушка водила его ладонью, закрыв глаза: подбородок, губы — такие мягкие и такие податливые. Сергея затрясло. Ее движения пробуждали его, заставляли хотеть, но одновременно пугали еще больше. Он чувствовал себя игрушкой, мышью в кошачьих лапах. И эта нежность могла быть сентиментальностью хищника.

Сергей ждал, напряженный, как взведенная пружина. Ждал, когда упырь насладится им, распалит себя и… раскроет пасть. В воображении он уже видел все — совершенно ясно и отчетливо, вплоть до слюны, блестящей на длинных ровных зубах. Девушка глубоко вздохнула, и он отпрянул, вырвавшись у нее из рук. Ускорение оказалось настолько сильным, что он упал со стула, больно ударился спиной и быстро пополз прочь, пока не уперся в противоположную стену. Девушка метнулась за ним, и снова Сергей был поражен нечеловеческой быстротой ее движений. Она прижалась к двери, загородив ее собой, и взглянула на свою жертву строго и одновременно терпеливо, как на ребенка, который не слушается родителей.

— Нельзя!

— Я… не хотел.

Сергей почувствовал, как от бессилия на глаза наворачиваются слезы, и даже не попытался сдержать их.

— Просто… мне страшно. Понимаешь?

— Мне тоже иногда страшно. Сядь за стол.

Сергей медленно поднялся, проковылял к окну, поднял свой перевернутый стул и сел. Алина приоткрыла дверь, бросила быстрый взгляд в подступающую темноту и снова закрыла ее.

— Уже скоро.

Она подошла к столу и встала рядом с Сергеем. Он услышал, как шуршит ее платье, когда она наклонялась, ощутил дыхание у себя на коже. Тело отозвалось ей, а потом она лизнула его шею. Сердце болезненно дернулось, а потом провалилось куда-то вниз. Заболело в груди. Он попытался крикнуть и не смог.

Что-то сломалось. Как будто внутри заглох мотор.

— Делай.

— Что?

— Что хотела.

Неожиданно Алина обхватила руками его плечи и прижалась к нему головой. Так они и застыли, и долго молча стояли, словно превратились в статуи. Желтый свет лампы бросил их тени на стену, как на экран кинозала, где они колыхались в потоке теплого воздуха. Прошла минута, которая показалась Сергею годом. Наконец девушка отпустила его и, потянувшись, сняла с гвоздя над окном гроздь рябины. Устроившись напротив, она протянула ему ягоды.

— Хочешь?

Сергей послушно взял, оторвал одну и отправил рот. Горечь разлилась по языку — резкий, неприятный вкус подействовал словно будильник. Он осознал, что еще жив.

Алина сидела напротив, смотрела в окно и ела рябину. Она улыбалась. И она была красива в своем синем платье. А особенно волосы — длинные темные волосы, спадающие на лоб и рассыпающиеся по плечам. Лицо девочки-подростка, погруженной в себя, задумчивой.

Сергей снова почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Он был благодарен ей за то, что еще жив. Не ее вина в том, что она чудовище. Девушка боролась с собой, он мог почувствовать эту борьбу. Ее человеческая суть восставала против животной основы. Она не хотела причинить ему вред.

«Конечно же, нет!»

И ему оставалось только ждать, чем закончится поединок.

— Темнеет.

— Что?

— Становится темно. Сегодня полнолуние.

Сергей посмотрел в окно, и красота приближающейся ночи поразила его, заставив на минуту позабыть о страхе. Холодный стальной свет большой луны изливался на крохотную поляну, превращая траву и кусты во что-то удивительное. Краски покинули лес, оставив лишь оттенки черного, но в свете луны они приобрели необыкновенную глубину. Каждая травинка, каждая веточка, казалось, были тщательно выписаны, выделены. Такой четкости, такого объема восприятия Сергей не ощущал еще никогда. Вид за окном был не просто красив, он был удивителен.