Аура Ваджи была ровной. В ней не было ничего необычного: особой энергии, густоты, протяженности. Но она не мерцала, как ауры большинства людей, а светила ровно. Мастер Крепкое Дерево обладал изумительно развитым самоконтролем. Его ментальная защита воспринималась как полная пустота. Павел так и не узнал о нем почти ничего.

— Прошу извинений, мастер Ваджа. Боюсь, что мой английский слишком слаб для разговора о серьезных вещах. Хорошо я владею только французским и немецким, еще неплохо греческим. И славянские языки для меня родные.

Ваджа ответил спокойно, не изменяя выражения благожелательности на лице:

— Я немного говорю на языке Святого Афона. Полагаю, вы обучались там?

Он говорил с сильным акцентом, но фразы строил правильно, немного по-книжному.

— Какое обучение вы получили на Святой Горе, мастер Павел? Чему хотите научиться у нас?

Они проговорили с мастером Крепкое Дерево около часа. Старцы Святого Афона развивали астральные способности только у людей, чей жизненный путь вел либо к защите святой веры, либо к искусству исцеления. Все прочие возможности развития они считали сугубо индивидуальным делом, оставляя их на совести взыскующих истины. А вот бойцов и лекарей обучали. Павла обучали как бойца.

Ваджа подтвердил его предположения о расколе среди буддийских мастеров астрала.

— Буддизм не знает обязательств перед религиозными авторитетами. Наш раскол — это не то, что назвали бы расколом европейцы. Просто некоторые помогут Гитлеру, а некоторые — его врагам. И при этом не поссорятся между собой. Вам, Павел, наверное, трудно такое понять? Теперь вы согласитесь с тем, что учиться у мастеров буддийской традиции вам не стоит? Навыки простейших действий вы имеете, а дальнейшее обучение требует усвоения основ нашего учения.

— Мастер Ваджа, но то же самое можно сказать почти о любом европейце!

Мастер отрицательно покачал головой.

— О многих, но не обо всех, мастер Павел. Есть ученики, для которых вершиной являются самые начальные навыки. Их учителя берутся обучать — вреда не будет. Есть те, кого можно переделать. И есть те, чьи силы настолько велики, что они способны уйти дальше учителя. Таких тоже принимают. Это большой риск, но немногие успехи перевешивают его.

Мастер Ваджа выложил на стол маленький деревянный ящичек и открыл крышку. На мягкой подставке лежали три старинные монеты.

— Как вы, мастер Павел, сформулируете вопрос о необходимости для вас обучаться именно здесь? Вопрос должен быть ясен и допускать однозначный ответ.

Этого вопроса Недрагов ждал. Он и сам часами искал ответ на него, пока его лошадка карабкалась по горным кручам здешних гор. Ответ, если подходить к вопросу честно, был попросту детским — любопытство. Желание знать, что же в самом деле умеют легендарные мастера буддийской традиции, о которых ходит столько слухов. В Тибет он поехал, казалось бы, случайно, под влиянием мимолетного побуждения. Но так ли это на самом деле?

Мы ничего не делаем случайно. Любое, самое непродуманное действие имеет свои причины в прошлом, имеет точки притяжения в будущем. Не всегда мы их знаем, но попытаться разобраться можем. Если Бог по своему промыслу не отведет наших глаз, разобраться можно.

Павел не анализировал, толкал ли его мысль лукавый Враг рода человеческого, но сама собою родилась такая мысль: «Я — воин, назначенный остановить нашествие сторонников нечистого. И здесь я, чтобы вооружиться перед сражением».

— Даст ли мое обучение здесь мне наибольшие силы?

Мастер Ваджа слегка шевельнул губами:

— Вы не указали время обучения. Предполагается, что вы начнете его сейчас?

Недрагов утвердительно кивнул. Мастер Крепкое дерево кивком указал на монеты.

— Возьмите три монеты в правую руку. Встряхните их, мысленно задавая себе свой вопрос, и бросьте на пол. Шесть раз подряд. Я сам запишу результат.

На небольшом листе бумаги Ваджа, наблюдавший за тем, какой стороной ложатся брошенные монеты, начертал одну над другой шесть линий. Одни из них были сплошными, другие — с разрывом.

— Вы, мастер Павел, сейчас получите ответ на свой вопрос. Я использую старинную китайскую процедуру предсказаний по способу короля Вэна. Прорицание зашифровано в гексаграмме, которую я только что начертал. Она состоит из двух триграмм, одна над другой. Их значение раскрыл Фу-Си, а король Вэн истолковал значение шестидесяти четырех гексаграмм. Это было во времена династии Чжоу, три тысячелетия назад.

Замолчав, тибетский мастер нарисовал возле каждой линии по иероглифу, а затем пометил две линии кружочками и нарисовал справа еще одну гексаграмму, отличающуюся от первой.