Интерьер — отдельная тема. Музеем внутреннее убранство трактира я назвать не могу, но оно к нему явно стремилось. Сами стены — уже произведение искусства. Нижняя треть — деревянная панель из морёного дуба, вся сплошь в фигурной резьбе: оленьи рога, вензеля и неизвестные мне гербы. Верхние же две трети затянуты штофом бутылочно-зелёного цвета с простеньким орнаментом.

По стенам развешаны гобелены, под ногами блестящий лакированный паркет, на который даже чисто эстетически приятно ступать. На потолке лепнина, а прямо по центру зала огромная хрустальная люстра. И особенно мне запали в душу дверные ручки — в виде морды льва, сжимающего в зубах золотое кольцо.

Честно говоря, меня даже напрягать начало, что за всё время я считал лишь одни плюсы и не нашёл ни единого минуса.

А хотя нет. Вот он — за барной стойкой, что в углу, разбитое зеркало, а сама она пуста как в голодный год. Ни графинов, ни рюмок, ни какого-то другого стекла. Про бутылки с алкоголем я вообще молчу — должно быть, работники по поводу увольнения утащили. А так типичная таверна для дворян из моего мира. Разве что более цивильная, что ли.

Я провёл пальцем по столешнице. Пылинка есть, но немного.

— Убирались перед самым закрытием, Алексей Николаевич, — прокомментировал Федя. — Очень аккуратные люди работали.

— Аккуратные-то они аккуратные, — я покачал головой, — а как обстоят дела с долгами? Нет ли у нас перед ними долгов?

— Есть, как не быть, — Фёдор поморщился, — но там люди понимающие, и когда Екатерина Всеславовна объяснила ситуацию, они согласились потерпеть, — говоря это, водитель всем своим видом показывал, насколько он не верит в то, что говорит. Логично, учитывая, что демон в облике моей сводной сестры творил с родом всё это время.

И вот тут возникал вопрос. Если бы моя сестрица просто хотела денег, она бы сохранила трактир как источник дохода. Ну ладно сама дура. Но ведь могла поставить грамотного управляющего и снимала бы сливки даже после того, как Алексей отошёл бы в мир иной. Но почему-то она этого не сделала. Довела предприятие до банкротства, распустила персонал, заложила помещение непонятным людям и оставила его гнить.

Зачем? Зачем-то ей была нужна смерть рода Светловых. Демон хотел вычеркнуть имена из истории. И тут дело явно не в даре, ведь носителей дара кроме меня и не осталось-то.

— Федь, а мы можем как-то связаться с прошлыми работниками? Ведь если ты говоришь, что здесь часто бывала полная посадка, значит, люди свою работу знали.

— Знали, Алексей Николаевич, знали, — закивал Фёдор. — Да и связаться проблем нет. Только вот долги по зарплате, — водитель многозначительно промолчал.

— И большие у нас долги по зарплатам?

— Хех, — хохотнул Федя. — Чего не знаю, того не знаю, ваше благородие. Не моего ума дела.

Так… Всё-таки мне критически важно понять ценность денег, причём чем быстрее, тем лучше. Привязывать её к драгоценным камням глупо. Ведь совершенно непонятно — мало их в этом мире или же, наоборот, много.

— Слушай, а какие сейчас зарплаты вообще?

— Ну… Папенька ваш мне тысячу рублей в месяц назначил. Правда, Екатерина Всеславовна потом урезала впополам.

— Ты меня извини, пожалуйста, — улыбнулся я. — В ценах плаваю. А тысяча — это много или мало?

— Жить можно, — вздохнул Федя. — На всё основное хватает, но не больше.

Ладно… Зайдём с другой стороны.

— А машина наша сейчас сколько стоит?

— Тысяч пятьдесят.

— А буханка хлеба?

— Белого?

— Да хоть какого.

— Рубль.

Смекаем. Рубль за хлеб, пятьдесят тысяч за транспорт, тысяча — зарплата водителя-разнорабочего. Значит, средний класс в этом мире… А хотя куда-то я слишком вперёд забегаю. Средний класс в этом мире оперирует суммами от тысячи до, скажем, трёх тысяч. И теперь у меня есть хоть какая-то система координат.

— В любом случае свяжись с работниками, — попросил я. — Нехорошо, чтобы такая красота простаивала. Слушай… А почему тут так темно? — Я пощёлкал выключателем, таким же, как и в моей комнате в поместье Светловых.

— Так это, наверное, автоматы выключили, уходя, чтобы приборы электричество не жрали, — Фёдор нахмурился. — Или за неуплату отключили. Сейчас сбегаю проверю!

Фёдор шмыгнул за барную стойку, и я услышал, как со скрипом открывается дверь в подпол. А затем его шаги начали уходить куда-то вниз. Подвал, стало быть, тоже наличествует. Место для хранения продуктов и, при необходимости, для убежища. Возьмём на заметку.

Что ж. Пока Фёдор возился с электричеством, я продолжил исследовать свои владения. Меня в основном интересовала целостность, и к моей радости с этим хотя бы всё было хорошо. Пройдясь по части здания для гостей, я упёрся в металлическую дверь серого цвета. Хм, и что тут? А дальше я попал на просторную и светлую кухню. Ряды металлических столов вдоль стен, а по центру огромная плита на восемь конфорок и печь. На столах целая куча приборов, назначение которых я пока что не понимаю, но уже понимаю, что своровать их — не то же самое, что утащить с собой при увольнении бутылочку крепкого алкоголя. А значит, они дорогие.