— Девушки, вы сегодня в ударе! — подмигнул он.

— Это только начало! — озорно подмигнула Алина. — У меня ещё парочка историй припасена!

Она как раз хотела поделиться с приятельницей подробностями странной сцены в цветочном бутике, когда расфокусированный взгляд выхватил из толпы на танцплощадке мужскую фигуру в чёрном. Она выделялась осязаемой аурой враждебности. На краткий миг Алина даже уловила некое синее свечение, исходившее от мужчины, затем моргнула, и сияние пропало.

— Знакомого увидела? — с интересом спросила Оля, проследив за её взглядом.

Алина отвлеклась на подругу, а когда снова бросила взор на беспокойное море людских тел, мужчина пропал.

Рассказ о мрачном визитёре тоже запрятался глубоко, как пугливый ёжик. В эту секунду показалось неуместным делиться подробностями пугающей встречи, словно то было заклинание, способное пробудить древнего демона.

Вернулись к смакованию сплетен. Их щебетание, наполненное полунамёками и многозначительными паузами, переросло в настоящий спектакль. Они перемывали косточки общим знакомым, обменивались колкими замечаниями, и каждая деталь, каждый факт укладывались в мозаику их вечерних посиделок.

Вокруг них кружились танцующие, но подруги словно находились в своём маленьком мире, где есть только они, их тайны и этот волшебный вечер, который они решили посвятить друг другу.

По дороге к дому Алина снова вспомнила угрюмого незнакомца, сравнила написанный густой черной краской образ с виденной в толпе фигурой и подумала, что в баре вполне мог оказаться он. Лица она не разглядела, однако габариты и манера держаться, как бы главенствуя над окружающими, совпадали.

Мороз пробежался по коже. Неужели у неё появился преследователь?

Заходя в подъезд, девушка опасливо оглянулась через плечо. Пустынный двор утопал в сизом мареве единственного уличного фонаря. Ей померещилась тень вблизи качелей на детской площадке, но приглядевшись, Алина с облегчением поняла, что это просто игра света.

С лёгким сердцем, ругая себя за малодушие, она поднялась на свой этаж, вынула из сумочки ключи и... потеряла сознание от сокрушительного удара по затылку.

Алина медленно открыла глаза, и первое, что увидела — мутные стены и потолок, задрапированные полиэтиленовой плёнкой. Тусклый свет встроенных светильников слабо пробивался сквозь плотный прозрачный пластик. Она попыталась пошевелиться, но обнаружила, что плотно примотана к столу множеством слоев полиэтилена. Каждый слой туго обвивал её тело, руки и даже ноги, лишая всякой возможности двинуться. Хрусткая полоса скотча овивала лоб, удерживая голову в прямом положении. Затылок пульсировал болью.

Рядом, в тени, притаился тот самый мужчина из бутика — его лицо было бесстрастным, почти мертвым. В руках блеснул медицинский инструмент. Скальпель?

Алина почувствовала, как страх ледяной волной поднимается по позвоночнику, а сердце начинает биться где-то в горле.

Она попыталась что-то сказать, но получилось только промычать что-то испуганное — рот был набит чем-то сухим, вроде тряпки, и для верности заклеен всё тем же скотчем. Полиэтилен плотно облегал шею, угрожая перекрыть дыхание.

Комната казалась бесконечной, подобно прожорливому нутру монстра с пластиковым желудком, и в то же время крошечной, как игольное ушко, создавая иллюзию того, что выхода отсюда нет.

Каждый шорох, каждый шаг безумца отзывался в её ушах оглушительным эхом. Алина закрыла глаза, пытаясь собрать остатки самообладания, но страх продолжал нарастать, заполняя все её существо. Она почувствовала, как по виску стекает капля холодного пота, а воздух становится всё более спертым и тяжелым. Где-то вдалеке тикали часы, отсчитывая последние минуты её короткой жизни.

Внезапно маньяк сделал шаг вперед, и в его глазах она увидела то, чего боялась больше всего — полное отсутствие человечности.

Он встал у её головы и провёл указательным пальцем по бледной до синевы девичьей щеке, словно примеряясь. В другой руке у него был скальпель, и в ту секунду, когда короткое его лезвие вспороло воздух и замерло в миллиметре от кожи, Алина отчаянно расплакалась и замычала с утроенной энергией.

— Что? — отрывисто спросил мучитель.

«Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого!», — силилась выговорить Алина, умоляюще заглядывая в глаза убийцы.

— Пожалеть тебя? — сочувственно предположил изверг.

Она закивала бы, если б могла, а так просто заморгала и попробовала выкрикнуть: «Да, молю!»

— Зачем бы мне это делать?

Алина растерянно смотрела на психопата. Мозг лихорадочно соображал. Все инстинкты во главе с древнейшим стремлением к самосохранению сбились в кучу, отыскивая путь к спасению. Ей нужно уговорить его вытащить кляп — это самое важное.

В облике мужчины проступала та особая, почти мистическая красота, что свойственна истинным злодеям. Он походил на тщательно выверенный художником этюд, сочетал в себе несочетаемое — изысканную утончённость аристократа и холодную жестокость хищника.