У Китайгородцева было чувство, будто он подсмотрел что-то такое в чужой жизни, чего ему видеть не полагалось. Он не хотел, чтобы его здесь обнаружили, и вернулся на галерею, уже раздумывая, не спуститься ли ему на первый этаж. Но все-таки многочисленные двери галереи его влекли. Он заковылял вдоль них, стараясь не производить шума, и открывал одну за другой — тут не оказалось ни одной, которая была бы заперта на ключ. Возможно, осторожность и уберегла его от скандала. Бесшумно приоткрыв очередную дверь, Китайгородцев неожиданно увидел незнакомого человека. Мужчина в летах сидел за столом в глубокой задумчивости, и даже не повернул головы, когда открылась дверь, а в следующую секунду Китайгородцев дверь уже закрыл и заковылял по направлению к лестнице, на ходу соображая, что ответить, если его сейчас окликнут.

Спустился вниз и скрылся в своей комнате.

Так их не двое в этом доме — жильцов?

Вот так новость!

И почему от Китайгородцева это утаили?

Днем Китайгородцев изучал окрестности. Опавшая листва после недавних дождей лежала в лесу мокрым ковром. Ступалось мягко, очень хорошо для раненой ноги.

В лесу Китайгородцев наткнулся на остовы снесенных домиков. Следы уже не были явными, все заросло травой, но безошибочно определялось, где стояли дома, а где пролегали дорожки. Территория не была захламлена. Новый хозяин, по-видимому, потратил немало сил на то, чтобы очистить свой лес.

Возвращаясь к дому, Китайгородцев сделал крюк, чтобы попасть на ведущую к шоссе дорогу. Но до дороги он не дошел. Оставалось пройти метров сто, когда Китайгородцев увидел насторожившую его картину: здесь опавшая листва была примята так, будто кто-то неведомый устроил лежку. Лес заканчивался, дальше был изумительный изумрудный газон, а за газоном — дом. Отсюда все видно как на ладони. Дом. Крыльцо с множеством ступеней. У крыльца машина. Михаил откуда-то вернулся.

Из огромного багажника импортного внедорожника Михаил выгружал пакеты с продуктами. В багажнике пакеты вроде бы занимали не слишком много места, но когда Михаил их оттуда извлек, гора пакетов стала выглядеть внушительно.

— Добрый день, — вежливо поприветствовал Китайгородцев.

— Здравствуй, — коротко ответил Михаил, окатив собеседника своим черным взглядом.

Держал дистанцию. Не подпускал.

Китайгородцев даже не стал предлагать свою помощь, понимая, что нарвется на отказ. Но о делах заговорил.

— Я хотел у вас спросить, — произнес Китайгородцев. — Наверняка существует план дома. Мне бы взглянуть.

Но и тут фиаско полное.

— Нету плана, — сказал Михаил. — Нету дома. И никого тут нет. Все, что ты видишь, — повел рукой вокруг, — тебе привиделось.

Пошутил недобро так. С вызовом.

Ближе к вечеру Китайгородцев выскользнул из дома, никому ничего не сказав. Он обошел дом и углубился в лес там, где был пруд, а когда от дома его уже нельзя было увидеть, сменил направление движения, по большой дуге огибая дом и лужайку с изумрудной травой, и минут через тридцать пути вышел к обнаруженной им утром лежке, где еще недавно прятался неизвестный наблюдатель. До лежки Китайгородцев не дошел метров тридцать, лег за кустом, мгновенно превратившись из человека в ничем не примечательную кочку, и затаился.

Ночь пришла по-осеннему рано. Дом потонул во тьме — ни огонька. Свою руку вытянешь — не увидишь кончиков пальцев. Китайгородцев не смотрел, а вслушивался. Если тот, кто подглядывает, придет этой ночью, его появление можно будет обнаружить лишь по звуку.

Но никто не пришел. Китайгородцев пролежал в засаде до утра и с первыми лучами несмелого осеннего солнца обнаружил, что лежка пуста. Он продрог и устал. Но готов был повторить все с самого начала. Уже следующей ночью.

Днем Михаил мел листья на площадке перед домом. Махал метлой, будто заправский дворник. По всему видно, что дело для него привычное.

Китайгородцев сел на ступенях крыльца, палку свою инвалидную положил рядом, молча наблюдал за Михаилом, которому такой присмотр явно был не по душе, но он терпел, делая вид, что не замечает Китайгородцева. Завершив свою работу, хотел уйти, но Китайгородцев спросил у него:

— Тут жилье какое есть поблизости?

— Тебе зачем? — недружелюбно уточнил Михаил.

— Вообще интересуюсь.

— На двадцать верст вокруг нет никого.

— Почему такая глухомань?

— Тут был лесхоз. Никто не селился. Одна база отдыха.

— Да, я знаю. А вообще люди тут бывают?

— Какие люди?

— Пос оронние.

— Это кто? — спросил Михаил и посмотрел внимательно.

— Откуда же мне знать? — пожал плечами Китайгородцев. — Может, грибники. А может, и охотники. Вот бывало такое, что выйдет из леса кто-то чужой?..

— Ты об чем вообще интересуешься? — прищурил глаз Михаил.

Неужто он какую-то опасность уловил лично для себя? Китайгородцев не сразу нашелся, что ответить.

— Я же тебе говорил: нет здесь никого, — сказал Михаил внушительно. — Одна только видимость.