Ни Китайгородцев, ни Хамза, судя по всему, не входили в круг таких людей.

— Все будет так, как ты захочешь, — совершил временное тактическое отступление Лисицын. — Давай поднимемся наверх.

Он все еще надеялся на то, что ему удастся увести мать в лабиринты этого огромного дома, подальше от посторонних ушей и глаз.

Но женщина не оставила ему ни капли надежды.

— Ты не слышал, что я тебе сказала? — сухо осведомилась она.

Лисицын изменился в лице.

— Хорошо, — сказал он неожиданно кротким голосом. — В этом доме не будет никого посторонних, если ты этого не хочешь. Я предполагал, что будет один человек. Всего лишь один. Но нет так нет. Тем не менее охрана все-таки нужна. Ты здесь одна, а вокруг лес…

— Я не нуждаюсь…

— И мне очень тревожно за тебя, поверь, — продолжал Лисицын. — Поэтому я сделаю иначе. Мы поставим здесь забор. Высокий, крепкий. Поставим дом для охраны, человека на четыре, я так думаю, — глянул вопросительно на Хамзу.

— Люди у меня есть, — поддакнул понятливый Хамза.

— Видеокамеры будут, освещение — все честь по чести, — сказал Лисицын.

— Я не собираюсь жить в тюрьме! — сердито произнесла женщина.

— Дом надо охранять! — парировал Лисицын с жесткостью.

Он решительно пошел вверх по лестнице.

Женщина помедлила секунду, потом направилась вслед за сыном.

Лисицын уехал спустя час.

— Я обо всем договорился, все нормально, — сказал он перед отъездом, обращаясь не к Хамзе, а к Китайгородцеву.

Будто заранее извинялся перед Китайгородцевым, понимая, как непросто тому здесь придется. Даже похлопал ободряюще Китайгородцева по плечу.

— Когда ты сможешь сюда переселиться? — спросил Лисицын.

— Уже завтра, если потребуется.

— Хорошо, — одобрил Лисицын. — Поживешь тут. Месяц.

Выжидающе посмотрел на Китайгородцева.

Китайгородцев молчал.

— Сам видишь, какие проблемы, — сказал Лисицын. — А если еще люди будут меняться, мама этого не выдержит. Скажет что-нибудь вроде того, что гут не дом теперь, а проходной двор.

— Месяц — я смогу. А там видно будет.

— Вот именно, — кивнул Лисицын. — Там видно будет.

Хозяйка не вышла проводить гостей.

Сначала уехали Лисицын и его охрана. Сразу за ними отправились и Китайгородцев с Хамзой.

Дом высился черным утесом, Китайгородцев всматривался, пытаясь хоть где-то увидеть проблеск света. Нигде и ничего.

— Не верится, что она живет здесь одна, — пробормотал он.

— Какой-то мужичок еще живет. Дальний ее родственник. Завхоз и адъютант в одном лице. Это мне Лисицын рассказал.

— И больше никого?

— Больше никого.

Как они до сих пор тут жили без охраны? В огромном доме. В глухом лесу.

— Сам Лисицын здесь почти не появляется, — сказал Хамза. — Построить построил, а потом разочаровался, видно. Так бывает: не лежит душа.

На обратном пути в Москву, скрашивая скуку поездки по ночной дороге, Хамза рассказал своему спутнику то, что знал.

Лисицын завладел этой землей в неспокойные девяностые годы. Здесь была турбаза — полсотни деревянных домиков, разбросанных по лесу. Домики снесли, построили большой дом, похожий на замок. Воплотилась в жизнь, видимо, какая-то давнишняя мечта Лисицына, родившаяся от подсмотренного то ли в телевизоре, то ли в кино, а может, что-то такое он увидел в одной из заграничных поездок, и захотелось ему возвести нечто подобное, но чтобы не дальше чем в ста километрах от Москвы. Дела не позволяли надолго отлучаться из России, бизнес не оставишь без присмотра. Начинал он в девяностые «непонятно с чего», как выражался в подобных случаях Хамза, и в те годы занимался, видимо, много чем, в том числе и делами, о которых ныне не хотелось вспоминать, но, в отличие от бедолаг, которые либо полегли от пуль, либо сгнили в тюрьмах, Лисицын вовремя что-то сообразил и вырулил на дорогу цивилизованного и респектабельного бизнеса, превратившись во владельца доходных объектов московской недвижимости. Много что ему принадлежало, и он напрасно времени не терял, сдавал свои особнячки в аренду.

В то, что у Лисицына сейчас все было чинно-благородно, можно легко поверить, потому как Хамза никогда не брался обслуживать клиентов, если там угадывались какие-то темные дела. Хамза предварительно наводил справки — возможности у него были.

— Этот дом в лесу — чепуха, — сказал Хамза Китайгородцеву. — Просто повод, чтобы попробовать с Лисицыным плотнее поработать. Если получится взять его на обслуживание… Только представь: у него объектов множество, и везде нужна охрана. Выгодный клиент! Если дело выгорит, конечно.

В поместье Лисицына Китайгородцев отправился на следующий день — один и на своей машине. Ехать было непривычно: раненая нога еще не вполне ему подчинялась.

День был такой же ненастный, как и накануне. И настроение у Китайгородцева соответствующее. Пустынная дорога через лес, сумрак под деревьями, сыро, холодно, и в конце пути — неприветливый дом с темными окнами. Едва Китайгородцев увидел этот дом, настроение у него окончательно испортилось. Вспомнилась старуха в черном. Старая ведьма. Попьет кровушки.