— Тебе не говорили, что отвечать вопросом на вопрос — невежливо?

— А шантажировать людей и пользоваться превосходством в физической силе — вежливо? Или у вас в мажорской школе так было принято?

Влад засмеялся, легко и непринуждённо. Резкие черты лица сгладились, обнажая всю прелесть юношеской природы. В который раз её посетила идея, не страдает ли он раздвоением личности. Слишком уж броскими казались контрасты его настроений.

— Туше, — он сверкнул зубами. — В моей мажорской школе, как ты выразилась, учили подчиняться приказам. Ать-два, левой-правой, сесть-встать-упор лёжа принять.

Мимо прошла небольшая группа зрителей, двое парней — по виду совершенные головорезы — обогнули Еву с обеих сторон и хлопнули победителя сегодняшнего боя по плечам.

— Красава, Владос!

— Держи мазу, Криз!

Влад не отреагировал. Ева спросила невозмутимо:

— Школа с военным уклоном?

— Суворовское военное училище. Так и будем стоять в коридоре или поднимемся ко мне в кабинет?

Он жестом поманил её за собой, пересёк широкий холл, поднялся по лестнице на второй этаж и свернул в тёмный коридор. Гомон толпы всё отдалялся, а вот сердце Евы, наоборот, набирало обороты. Тревожный внутренний голосок нашёптывал, что она делает большую глупость, раз молча следует за Крицким.

— Выдыхай уже, — попросил, придерживая для дамы дверь. — Есть я тебя не собираюсь, во всяком случае с порога.

— Звучит не очень обнадёживающе, — она держалась подчёркнуто холодно и замерла по центру комнаты.

— Располагайся, я пока приму душ, — он широким жестом обвёл комнату и оттянул на груди чёрную майку, будто намекая, что её следует сменить.

Ева попыталась возразить, но он и слушать не стал, развернулся на носках и скрылся за неприметной дверью. От нечего делать она принялась разглядывать интерьер.

Кабинет встретил тяжёлым запахом дорогого табака и кожи. Полумрак разгонял тусклый свет торшеров в углах.

В центре возвышался массивный стол из тёмного дерева, инкрустированный позолотой. На нём — ни пылинки, только ультрасовременный ноутбук да пара дорогих ручек, небрежно брошенных рядом. Была здесь и хрустальная пепельница, наполовину заполненная окурками от тонких сигарет.

Стены украшали картины в массивных рамах — копии известных шедевров. На одной из стен — огромный плазменный экран, на котором крутились кадры из какого-то блокбастера.

В углу примостился бар с бутылками элитных напитков. Каждая этикетка кричала о своей эксклюзивности.

Мягкий диванчик у окна завален брендовыми журналами и пустыми пачками от сигарет. На кофейном столике — россыпь дорогих безделушек и пара недопитых бокалов.

Всё в этом кабинете кричало о богатстве и вседозволенности, но внимательный взгляд замечал следы истинной натуры владельца — книги, аккуратно расставленные в глубине шкафа, несколько научных изданий, спрятанных за модными каталогами, и едва заметная полка с виниловыми пластинками классической музыки.

— Любопытство — не порок, а источник знаний, так вроде говорят?

Она вздрогнула от неожиданности и отошла от книжного шкафа, который разглядывала с почти неприличным вниманием. Обернулась на голос и ощутила неловкость. Крицкий не счёл нужным одеться полностью и стоял у стола с голым торсом. Небрежно промакивал волосы полотенцем и выглядел как-то нарочито сексуально, словно позировал для обложки таблоида.

— Давай я спрошу ещё раз, зачем я здесь?

— Составить мне компанию, — Влад вскинул бровь. — Выпьешь что-нибудь?

— Нет, я бы не хотела задерживаться.

— Муж ждёт? — Крицкий швырнул полотенце прямо на пол и подошёл к бару, налил что-то в стаканы, бросил несколько кубиков льда.

— Тебя это совершенно не касается, — Ева спешно вернулась на центр комнаты, обходя хозяина кабинета по широкой дуге.

Влад снова встал слишком близко, подал ей стакан с салфеткой у донышка.

— Ты права, не касается. Что с ответами на мои сообщения?

Она взяла стакан, на миг закрыла глаза, испытывая необъяснимое раздражение. Ей не нравился этот разговор, как и навязанная молодым оболтусом роль добычи, которую планомерно загоняют в угол.

— Какими сообщениями?

— Давно замужем?

— Может, ответишь взаимностью? — спросила, не подумав.

Влад усмехнулся, залпом опрокинул в себя алкоголь, покатал на языке кубик льда.

— Ты хочешь от меня взаимности? — спросил двусмысленно и до того красноречиво посмотрел на её губы, что Ева смутилась.

— Я имела в виду, это твоё замечание насчёт игры, в которой ты якобы ломать меня не хочешь… Объясни, во что конкретно мы играем, — она старалась говорить твёрдо. — Я хотела бы иметь чёткие представления.