— Верхняя Савойя, — повторил Шарко, разочарованный. Черт, Флоренс, это же не за углом.

— Шесть-семь часов езды, максимум. По автостраде. Как по расписанию.

— А что я буду делать после архива? Я не представляю, как буду ехать обратно. Я буду ночевать в отеле 31 декабря?

— Мы все на службе, так что в 36, в отеле или у тебя дома, сидя у телефона, пока все празднуют, одно и то же. По крайней мере, ты запомнишь этот канун...

— Я запомню, да. Думаю, в плане воспоминаний у меня достаточно. Я не забуду свои тридцать лет. Скорее бы 25 апреля, чтобы сменить год!

Она улыбнулась ему и подошла к Сержу, который казался подавленным.

— Что такое, большой?

— Дело в том, что, по словам Уха, мы имеем дело с близнецами, — прогремел голос Сантуччи за его спиной. С чертовыми близнецами.

Корсиканец присоединился к ним и тоже рухнул на диван с нервным смехом. Инспектор никогда не видела его в таком состоянии. Она стояла там, как окоченевшая, глядя на них. Она повернулась к Шарко, чтобы убедиться, что все это правда. Он кивнул.

— Один звонит другому из телефонной будки у своего дома и приказывает все прекратить, а то... он сам все закончит. Это похоже на плохую шутку.

Подобно своим коллегам, Флоранс рухнула в кресло.

— Ну и дело в том...

Амандье протянул ей стенограмму сообщения, и она прочитала ее. Затем он с рыком встал и пошел рыться в холодильнике.

— Лучший способ справиться с этим — выпить.

Он предложил банку своему начальнику. Тот, в отличие от всех, не отказался. Четыре пива.

За четырех убитых копов. Они чокнулись, как после похорон. Это был грустный момент, но Шарко понял, что он больше не был вне группы. Нет, он был здесь, с ними, в центре семьи, которая вновь объединилась вокруг Корсиканца, несмотря на напряжение, гнев и разногласия. Они переживали общее испытание, которое по-своему потрясло каждого из них, но они были едины.

В следующие несколько минут они мало разговаривали. Все были погружены в свои мысли, пытаясь восстановить картину расследования, представить себе двойную фигуру, вторую тень, следующую за первой. Близнецов...

С банкой в руке Флоранс наконец вернулась на свое место. Она села на край стола и пролистала фотографии квартиры Дэвида Мерлина. Шарко наблюдал за ней. Она была похожа на него, никогда не останавливалась. За милым личиком скрывался неутомимый охотник...

— Мы уверены, что они братья? — спросила она.

— Ухо, возможно, сможет подтвердить это, проанализировав голоса, — ответил Серж. Я верю. Шарко более скептичен. В любом случае, по словам техника из IJ и результатам исследований по криптомахине, то есть по разработке секретного языка, эта штука затрагивает в основном однояйцевых близнецов.

Если хочешь, кассета с записью у меня в вещах...

— Исследования — это всего лишь исследования.

Полицейская вставила кассету в магнитофон и стала слушать.

— Ну как? — спросил Серж.

— Не знаю. Действительно, странный голос.

Она покопалась в стопках бумаг, открыла синий файл и вынула фотографию, на которую долго смотрела.

— Ты что-то нашла? — спросил Сантуччи.

Она как будто вернулась из далекого прошлого и покачала головой.

— Нет... То есть, да. Помнишь, эти красные гаметы на стенах дома Элен Лемар?

Мужской и женский. Два символа, нарисованные друг напротив друга в холле... Неразделимые... Это странно, но, возможно, эти рисунки имеют отношение к истории с близнецами. Он действует, но оставляет след своей сестры-близнеца у своей жертвы с помощью этих гамет... Или же он дает нам понять, что он не один... Мужчина и женщина...

Амандье свистнул сквозь зубы.

— Что с тобой? Ты что, Шарко?

Она проигнорировала замечание напарника и подошла к фотографиям, недавно сделанным у Дэвида Мерлина.

— Та же самая... как бы сказать... одержимость, или скорее двойственность, присутствует и в его квартире. Эти пластиковые мужчины в женском платье и с гримом. Эти женщины с обожженными гениталиями. Я понятия не имею, что все это значит, но здесь явно присутствует нечто из области психического расстройства, связанного с сексуальностью. Не сексуальностью как половым актом. Я скорее думаю о чем-то, связанном с полом в генетическом смысле этого слова. Мужское, женское...

Она кивнула, как будто говорила сама с собой и подтверждала свои собственные слова.

— А если у него была сестра-близнец, с которой он был очень близок в детстве? А если из-за нее, из-за какой-то трагедии в прошлом, он теперь перенес свою ненависть на женщин... Или совсем другая гипотеза: может, он хотел быть женщиной, такой же, как его сестра-близнец? Занять ее место? Быть ею, а она — им.

Серж выпил несколько глотков алкоголя за раз и поднял банку.

— Тебе не нужно пить, чтобы нести бред. Она, он; он, она: я ничего не понимаю.