Наконец, за густой группой елей она увидела пруд, который ее интересовал. Он имел форму почти идеальной восьмерки и, как объяснил ей Андре в прошлом году, был идеальным местом для осенних перелетных птиц. Вера заметила сторожевую башню на конце самой широкой части восьмерки. Она стояла на вершине впечатляющей деревянной конструкции. И тогда ей вспомнилось необычное и неожиданное воспоминание: она и Андре играли в шахматы на вершине башни. Она опустила веки, пытаясь вспомнить что-нибудь еще, но все уже исчезло.

Что происходило? Что с ней было? Возможно, ее нервная система страдала от холода. Она сделала глоток чая, чтобы согреться, и ускорила шаг, теперь до хижины оставалось недалеко. Все это действительно не имело никакого смысла... Оттуда до ближайшей дороги было не менее двух часов. Никто не ходил в такие отдаленные места с тех пор, как деревня опустела, и Старый Медведь был единственным, кто продолжал пользоваться этим сооружением, построенным в те времена, когда охота была необходима для выживания. Так как же, черт возьми, София Энричз обнаружила это место?

С огромным усилием Вера добралась до подножия сооружения, которое, находясь на высоте десяти метров, имело размеры примерно три на три метра и окна со всех сторон. Она сняла снегоступы. Вдохнула, огляделась. Ни малейшего признака жизни, ни звука. Только армия неподвижных сосен. Это был один из самых красивых и пугающих пейзажей, которые ей когда-либо доводилось видеть.

Она ухватилась за деревянную поручень лестницы и начала осторожно подниматься, каждый раз проверяя, что не соскользнула. Лед был повсюду, даже на закругленных частях ступеней. Затем, после бесконечного подъема, она запыхавшись взобралась на небольшую платформу. Деревья, деревья, деревья, до бесконечности. Далеко, очень далеко на горизонте, она едва разглядела первые отроги гор.

Она открыла дверь, сделанную из бревен. Перед ней, напротив окна, стояло старое черное кожаное кресло, наполовину разорванное. Из спинки торчала верхняя часть кепки.

– Андре?.

Это имя вырвалось у нее, не осознавая этого. И все же Вера знала, что кто бы ни сидел там, он не ответит ей. Потому что было ясно как день, что он не мог быть ничем иным, как мертвым. Адреналин, текущий по ее венам, заставил ее забыть о холоде. Она продвигалась очень медленно. На полу лежали сотни мертвых мух, куколки, пустые оболочки личинок. Их было так много, что она не могла не раздавить их. Она увидела коробку с банками, алюминиевые лотки, в которых, вероятно, были бутерброды и охотничьи принадлежности. Затем она замерла перед телом, задыхаясь от крика.

Лицо исчезло. Волосы отделились от черепа клоками. Остались только кости лица, выдолбленные глазницы и горсть сухожилий и связок, темных и сухих, прилипших к челюстям. Клетчатая куртка и брюки из парусины покрывали скелет, на три четверти обглоданный и съеденный червями. На коленях лежало ружье, покрытое слоем пыли, на конце подлокотника – открытая банка.

Вера сделала несколько шагов назад, пока не уперлась в стену, отчаянно качая головой. Этот человек, казалось, был мертв уже несколько месяцев. Это не мог быть Андре. Это было невозможно, она разговаривала с ним накануне вечером! Но кто еще, кроме него, бывал в этом лесу? Потрясенная, она взяла себя за голову. В ее голове прозвучал голос. Фрагмент рукописи Софии. То, что я обнаружу, непременно приведет меня к тому, чего я всегда пыталась избежать: к правде.

– Какая правда, черт возьми?.

Из ее рта вырвалось облако белого дыма. Она должна была уйти оттуда, бежать из шале Андре, чтобы связаться с жандармами, больше ничего не оставалось. В спешке она наткнулась ногой на кучу мусора, и что-то покотилось по полу. Она подняла предмет с ужасным ощущением, будто качается на палубе корабля посреди кораблекрушения.

В ладони перчатки, покрывавшей ее руку, она держала кусок дерева, который отсутствовал на ее шахматной доске.

Черный слон.

46

Когда она собирала чемодан, Патрик позвонил ей, но она не ответила. Тогда он оставил ей сообщение о номере мобильного телефона, который ему дал Генри Кобб и который он попросил проверить. Не было никаких сомнений, что это был номер Лизин Барт, проживающей в Ле-Мениль-Амело. Это подтверждало то, что он уже знал...

Она была Арианной, единственной обладательницей ключей от лабиринта, в котором она заблудилась. И она отказывалась провести еще одну ночь в доме, который не был ее, в доме, который она занимала как паразит, пока настоящая хозяйка гнила в подвале. Все это было отвратительно. Арианна чувствовала стыд. И страшный страх.

Однако, чтобы уехать, у нее не было другого выбора, кроме как снова «одолжить» машину Лизин. В багажник она положила сумку с тетрадью, полной документов об электрочувствительных людях. Она была одна, потерянная, без корней, без ничего. Уродливая и больная. У нее остался единственный спасательный круг, за который она могла ухватиться: психиатр.

Возможно, он сможет ответить на бесконечные вопросы, которые без передышки кружились в ее голове.

Через час она припарковалась в центре Компьень. На каменном фасаде висела табличка, указывающая, что здесь находится кабинет Оливье Мартина. Арианна позвонила в домофон и вошла. Она поднялась по лестнице до двери, постучала и нервно стала ждать.