Пущенный Аней снаряд пробил несчастную кирху насквозь и вылетев с другой стороны врезался в землю взорвавшись как снаряд. Удерживая вокруг себя защитный барьер, я вынул из ячейки быстрого доступа печать «Обморок», и принялся накачивать. Другого выбора не оставалось.

Подруга тем временем зашла на второй круг и на этот раз долбанула в самое основание, но чем-то другим, отчего церквушка буквально разлетелась на части. Толпа на площади бросилась в рассыпную, и даже те вооруженные игроки прыснули в разные стороны даже не пытаясь как-то сопротивляться происходящему.

Пока Анька разносила в лохмотья церквушку, я заглянул в список координат что добыл в конторе. Среди прочих мест, там имелись координаты Стамбула. Всех спасти не получится, но хотя бы не проходить мимо чужой беды нам все же по силам. Аня вполне способна позаботиться о себе и сама.

Направляюсь в сторону загона с рабами и начинаю руками ломать навесные замки на их колодках. Мне никто не мешает и не пытается как-то воспротивиться. Сумевшие избавиться от колодок рабы собираются в кучку плотным строем. Быстро уловившие смысл наших действий несколько мужчин из числа бывших рабов принялись выводить из грузовой фуры остальных.

Аня сделала круг почета над городком и вернулась на площадь. Тут же с остервенением начала буквально вырывать замки колодок вместе с петлями.

— Порталом? — только и спросила она, оказавшись рядом.

— Да, — отвечаю я, — в Стамбул. Еще есть вариант Афины.

— Стамбул подойдет. Разумно, сухопутных путей больше, — соглашается Аня, и на английском поясняет рабам чтобы держались вместе и не думали разбегаться.

Минут через десять мы смогли освободить всех, кого нашли. Я развеял накачанную печать «Обморока» и сформировал зеркало портала.

— Пройди первая, посмотри куда ведет, — предложил я подруге.

В ответ Аня только кивнула и тут же прошла в портал. Не было ее всего несколько секунд. Вернулась со сдержанной улыбкой и тут же обратилась к освобожденным вновь на английском. Смысл обращения заключался в том, что, либо они идут в портал, который ведет в Стамбул, либо остаются здесь. Освобожденные рабы тут же буквально кинулись к порталу, пропуская вперед женщин и детей. Уже через пару минут в портал вошел последний освобожденный. Всего их оказалось чуть больше двух сотен. Осмотревшись по сторонам, Аня шагнула за ними, я даже оглядываться не стал просто шагнул в портал с некоторым облегчением.

Шаг из горной Швейцарии в раскаленный от жары пригород Стамбула Несколько угнетал. Мы оказались на пустынной стоянке для большегрузных машин чуть в стороне от довольно оживленной трассы. Справа виднелись одноэтажные жилые кварталы, над которыми, примерно в километре от нас, возвышались минареты большой мечети.

— Вот туда этих бедолаг и отведем, — тут же сообразила подруга, проследив мой взгляд.

Вся эта спонтанная миссия по освобождению рабов мне не нравилась. Понимаю, что по-другому поступить мы не могли, но так нагло вмешиваться в дела на чужой территории я считаю не правильным. То, что мы наблюдали, без сомнений, явление отвратительное и позорное для цивилизованного человека, каковыми себя считали европейцы до недавнего времени. Как немного оказывается нужно внести изменений в человеческую жизнь, чтобы проявить истинную суть, вскрыть застарелые гнойники социального устройства. Прошло каких-то три с небольшим месяца, с начала события и с бутафорской цивилизации упали все маски и прикрепленные на булавки ценности.

Под удивленные взгляды многочисленных зевак и прохожих мы довели освобожденных до мечети, где уже появились несколько представителей духовенства, которых явно предупредили о неожиданных гостях.

Аня на английском пыталась втолковать священнику кто мы такие и откуда взялись, но кто-то из освобожденных нами бедолаг выступил с инициативой и заговорил с имамом на турецком. Пока велась эта беседа, к мечети подъехали сразу две полицейские машины. Мы лишь продемонстрировали стражам порядка наши служебные жетоны чтобы у них отпали любые вопросы. Турция оказалась одной из первых стран которые выразили желание присоединиться к России как новые территории, так что в крупных городах, в столице и в Стамбуле уже действовали филиалы отделов ЧК.

Больше половины освобожденных нами рабов оказались выходцами из этих регионов, которые проживали на территории Австрии, где после начала события на них в буквальном смысле этого слова открыли охоту и использовали как рабов, во всех смыслах этого слова.

Один из полицейских на ломанном русском поблагодарил нас за спасение их земляков, и заверил, что местные власти займутся вопросом реабилитации и оформления беженцев. Пояснил что это уже далеко не первый случай, когда организованным группам удается бежать из Европы, и что в Турции и на Балканах есть специальные комитеты, которые занимаются этим вопросом.

Вот и хорошо, пусть занимаются. Я оттянул Аню от толпы освобожденных рабов, которые неустанно благодарили ее за спасение.

— Все, погнали. В следующий раз давай договариваться о намерениях и не будем действовать на эмоциях.

— Не заводись, княжич, я знаю, что сорвалась.

— Ты церковь зачем взорвала?! Бесенок! Теперь по Европе пойдет слух что Князь тьмы со своими демонами уничтожает храмы! Я такими темпами скоро в Адского Сатану превращусь. Еще один козырь в копилку Ватикана!