— Что-то очень быстрая реакция на такую секретную миссию, они ведь наверняка все хотели по-тихому сделать.

— Я просто предположила, — устало улыбается Аня.

Не думаю, что вопрос встанет именно про империю. С того момента как Дох-Эшар лишилась малолетнего императора и регента, тем кто окажется у власти придется очень крепко задуматься. Ведь похоже на то что они до последнего момента не понимали с кем связались, и какая опасность их теперь поджидает. Европейцы, а особенно британцы, не успокоятся пока не смогут себе урвать от чужого мира хоть что-то. Радует, что и сама империя к нам в таком раскладе сунуться побоится. А значит, можно будет чуть позже их качественно обработать, а пока дадим им время утрясти собственные проблемы и сменить подштанники.

На совещании, как и в прошлый раз обсуждались вопросы беженцев, которых теперь начали жестко фильтровать на наших границах, все чаще давая отказы в получении временного убежища. Этот же вопрос плавно перетек в проблему, о которой, собственно, с нами и хотели поговорить. Все присутствующие выслушали довольно длинный доклад о состоянии дел в Европе, собранный из сведений, полученных в том числе и из наших отчетов. Речь шла о Германии, Франции, Италии, Испании, Австрии, Англии, Дании, Норвегии и Швеции, извечно крупнейших и ведущих стран Европы, в которых назревал не слабый кризис. Проблема заключалась в том, что с началом события, одаренные, как и аристократы, появлялись исключительно из числа, так называемых, титульных, коренных рас европейских регионов. Уже нелепый перекос в социальной структуре. В первые дни события, на фоне протестов, истерик, бунтов и общего хаоса с тараканьими бегами, все как-то превратилось в мутную воду в которой распознать будущие проблемы не представлялось возможным. А вот сейчас, когда одаренные набрали уровни, разобрались в системе, порой даже утвердились во власти, начались национальные проблемы. Живущие в странах Европы многочисленные мигранты, оказались в положении людей второго сорта. Мало того, что лишились всех накоплений, социальных пособий и в целом государственной поддержки, так еще и оказались обделенными новыми способностями.

Титульные расы быстренько сбились в кучи и тут же указали бывшим мигрантам на их место. Мигрантам это указание и место не понравилось, и они попытались возмутиться. Но что они могут сделать против набравших силу одаренных, которым подчиняется и армия, и силовые структуры. А вот дальше началось самое интересное. Европа вспомнила свои прошлые «достижения» в области социальной инженерии, и быстренько разделила общество на своих и чужих. Чужие тут же превратились в бесправное население низшего сорта, которых стали загонять в резервации, концентрационные лагеря, и рабочие поселки под усиленную охрану примкнувших к числу одаренных вампиров и оборотней. Отпускать арабов и африканцев на историческую родину никто не собирался. Во-первых, не на чем, а во-вторых, пусть отрабатывают те социальные блага что они долгие годы получали из налогов граждан принадлежащих титульной расе. Масла в огнь этого тлеющего пожара подлили из Ватикана, достав из архивов свои «методички» времен инквизиции по поиску ереси. Именно религия стала тем самым, пусть и слабым, но все же клеем, который смог собрать воедино народившийся нацизм и благословить новоявленную аристократию на правление, разумеется, под чутким руководством папского престола. Теперь в этом свете, эта самая новая объединенная Западная Европа, выкатила России предъяву по поводу того, что дескать как бы забирать себе всю Восточную и Южную Европу нехорошо. Ведь там исконно проживает католическая паства. В действительности вопрос сложный и неоднозначный. Не всегда и не везде там живут исключительно католики, но давят именно на это. Аналитики считают, что это заявление преследует цель использовать то самое собственное население второго сорта, как объект шантажа. Новые элиты начнут нещадно закручивать гайки эксплуатируя бывших мигрантов, провоцируя нас, известных гуманистов, на протесты и выражение озабоченности. На этом фоне нам начнут диктовать условия, дескать хотите облегчить участь несчастных, будьте любезны выполнять наши требования. Те страны, что попросились к нам под крылышко, готовы провести открытый референдум, о принятии окончательного решения. Но в отношении некоторых стран мы готовы сделать все возможное чтобы не потерять их и любыми способами оставить под своим протекторатом. В первую очередь это касается Балканских стран и Греции, дающей возможность выхода в Средиземное море.

— Нас очень интересует ваше мнение на этот счет, ваши светлости, — обратился ко мне, и сидящей рядом со мной на совещании Наталье, президент. — Для нас важно понять, как вся эта ситуация выглядит с вашей стороны?

— Я бывал в Европе, — начал я, видя, что Наталья немного озадачена вопросом. — Остановился в Австрии, на границе со Швейцарией. Насколько мне известно большая часть населения пока скрывается в бункерах, позволяя термитам бесконтрольно захватывать территории. В Европе насколько мне известно намного больше населения чем у нас. Меньше ресурсов, и очень серьезная обстановка именно с закрепившимися термитниками. Мало того, сегодня утром я посещал империю Дох — Эшар, где наблюдал вторжение натовских войск в столицу. Убиты император и регент. Оставшиеся маги намеревались дать отпор захватчикам, но результат противостояния мне пока не известен. Это я к тому, что Европа нашла лазейку в тот мир и намерена развернуть полноценную колониальную экспансию. Сегодняшняя новая аристократия, что у нас, что в Европе — это вчерашние рабочие, служащие, офисные работники реже военные и еще реже грамотные управленцы. Очень благодатная почва, на которой при умелом воздействии за одно поколение взрастет самый настоящий фашизм, или империализм. Это как раз та причина, почему я не хотел лезть в государственные дела, прекрасно понимая, что вершить их буду не я, по той простой причине, что просто не умею это делать, а доверюсь мнению экспертов и специалистов. Но мы просто обязаны положить на нашу чашу весов адекватную по значимости силу. Европа кладет новый феодализм, нам придется класть имперские амбиции. Отличие нынешнего положения дел с влиянием Ватикана в том, что реальная сила на стороне одаренных, которых новая аристократия станет подтягивать ближе к себе, а влияние церкви, отчасти будет нейтрализовано отсутствием ресурсов. Мага очень трудно удивить примитивными фокусами. Ватикан может влиять на паству, играть компроматом, копаться в грязном белье, выдвигать неуместные требования, но рисковать своей шкурой за сомнительные идеалы, новая аристократия и одаренные не станут. Наличие способностей провоцирует, так сказать, чувство собственного величия. А дорвавшийся до силы и власти вчерашний работяга, вроде меня, становится очень осмотрительным и осторожным, не желая потерять такие приобретения.

— Нежелательным может стать тот момент, — подхватывает мою мысль Наталья, — если в рядах служителей церкви окажется администратор. В достаточно населенном регионе, с хорошей прокачкой, он получит возможность раздавать способности и поднимать ранги одаренным, и не только тем, кто принадлежит так называемой титульной расе. Одаренные в Ватикане могут серьезно повлиять на роль церкви, реанимируя ее методы и адаптируя их к современной обстановке.

— Проще говоря, — вновь вмешался я, — они могут выкатывать нам что угодно, но вы сами говорили, что без нормальных торговых отношений, они очень быстро скатятся в средневековье. Так что придется балансировать. Торговать с Ближним Востоком и Африкой, на фоне того во что они превращают их бывших граждан, станет очень затруднительно. Самая большая ресурсная база пока в нашем распоряжении, так что придется считаться и с нашим мнением.

Утром проснулся в семь часов от того что во дворе дома услышал громкий мужской разговор. Мужчины разговаривали спокойно, стоя буквально у нас под окнами, но по какой-то причине мне все было отчетливо слышно, словно отраженное эхо от гаражей напротив окон.

— Начало июля, Рустам, — гулко брюзжал глубокий баритон, — а ты везешь мне парниковые овощи, в них же ни вкуса, ни запаха. А яйца, Рустам, это перепелиные или куриные? Чего такие мелкие? Масло без маркировки, сметана совсем не та что я заказывал.

— Чем ты не доволен Петрович? — удивлялся другой, более резкий и хриплый тенор с заметным акцентом. — На базе вашего же управления получаю все продукты. С ними и разговаривай.

— Я тебе удивляюсь, Рустам, — перебил Петрович, — ты же не первый год поставками занимаешься, загляни на рынок, возьми хороший товар. Пусть дороже, я же все равно наличными плачу. Мне княжича кормить, между прочим, а ты привозишь какой-то неликвид!

— Я на рынок заеду, — возражал Рустам, — ты своего князя чем-нибудь отравишь, или у него несварение случится, а в ЧК меня потащат. Спросят почему я продукты не на базе брал, а на рынке. Вот на пару с тобой и поедем в Сибирь загорать, как заговорщики и вредители!

— Тогда забирай с глаз моих эту убогость. На базе скажешь, что я не принял. Позже позвоню, устрою им разгон!

К своему стыду, я нашего повара, того самого Андрея Петровича, лично никогда в глаза не видел. Из более чем тридцати человек живущих и работающих в этом городском особняке чаще всего сталкиваюсь с Алексеем, моим личным секретарем, с дворецким Анатолием, и с кухаркой, точнее сказать с посредницей между кухней и столовой, Екатериной. В лицо помню трех или четырех охранников, да и тех только из одной смены. Надо бы исправить это досадное упущение. Я конечно понимаю, что все эти люди работают не лично на меня, а числятся сотрудниками администрации президента, но коль уж живем под одной крышей, нельзя быть таким близоруким и невнимательным.