Ее тон успокоил солдата, и он взял сигарету:

— Не откажусь.

— Куда я положил зажигалку-то? — Олег порылся в карманах. — А, в сумочке, наверно. Он взял из нее «Макаров» и сунул ствол под нос солдату.

— Вы чего, ребята? — У парня отвисла челюсть от страха и сигарета прилипла к нижней губе. — Я ведь того… против вас ничего не имею, мне просто сказали найти, и все…

— Положи автомат на землю и отойди, если хочешь жить.

Солдат послушно исполнил приказание, бормоча себе под нос: «Я ведь только хотел как лучше, мне приказали, я ничего против вас не имею, бегите куда хотите».

В это время мимо медленно поехал товарняк, постепенно набирая скорость. Татьяна быстро подобрала автомат и побежала к поезду, легко прыгнула на ступеньки и забралась в тамбур.

— Олег, Олег, давай быстрей.

Солдатик побежал за ними, твердя на ходу: «Автомат, автомат хоть отдайте, он же на мне числится».

Олег заученным движением отстегнул магазин, передернул затвор, вынул патрон из ствола и бросил автомат на землю. Его тут же подобрал прыщеватый. Поезд медленно набирал ход, впереди уже показался мост через речку. Они обернулись и увидели, как ротозей что-то говорит сержанту, показывая в их сторону.

— Ничего, мы их перехитрим. Дальше будет Сибирский тракт, мы там выпрыгнем, поймаем попутку и на ней доберемся до города. А они нас будут ждать на станции.

Олег с восхищением посмотрел на Татьяну:

— Ну, ты боевая девчонка, с тобой хоть в разведку.

— Я с детства такая, у нас на улице девчонок мало было, одни парни, так что я всему научена. Даже на полигоне из автомата стреляла.

Он залюбовался тем, как ветер треплет ее волосы, очерчивая стройную фигуру и платье. Олег прижался к ней, обнял за талию:

— Тебе не хочется чем-нибудь интересным заняться?

— Ну не здесь же, Олег.

В это время поезд резко сбавил ход и остановился прямо на мосту.

— Как назло, красный горит. Чертов светофор. — Она выгнулась и посмотрела назад. — А эти-то бегут. Ну давай, давай загорайся, миленький. Догонят, Олег, надо бежать.

Она спрыгнула на шпалы и скрылась за фермой моста. Он последовал за ней и увидел, что она залезла на перила, придерживаясь рукой за металлическую ферму.

— Залезай ко мне, они проскочат мимо и нас не увидят.

Он медленно залез на перила и почувствовал слабость в ногах, когда увидел под собой текущую реку. У него с детства был страх перед высотой. Однажды, еще будучи мальчишками, они полезли по лесенкам на только что построенную телевышку, но выше первой ступени он подняться не смог. Лишь увидел между досками, что земля оказалась далеко внизу, как ноги его стали ватными и непослушными. Он пытался ползти на четвереньках за ребятами, но, представив себе, как они будут смеяться над его потугами, бросил эту затею и задним ходом, стараясь не смотреть вниз, спустился на землю. В другой раз его затащила на чертово колесо старая подружка. Он был пьяненький и не обратил внимания, на какой аттракцион она его повела. Но наверху, когда весь город и парк лежал у его ног, он сразу отрезвел, почувствовав знакомую слабость в коленках. А эта дура еще стала раскачивать их тележку, пока он на нее не закричал. Только тогда она заметила, какой он бледный. И вот теперь опять эта слабость в ногах, когда все тело сковано и не поддается воле. Он прижался к Татьяне, стараясь не смотреть вниз.

Поезд до сих пор стоял. Рядом прошел мальчик с удочкой, держа полиэтиленовый мешок с несколькими рыбешками. Вдруг послышался топот сапог по металлическим плитам, и кто-то, запыхавшись, спросил:

— Мальчик, ты не видел здесь молодого парня с девушкой?

— А они спрятались вон там, за опорами.

— Ох, вредный пацан, болтун — находка для шпиона, — процедила Татьяна. — Будем прыгать, только смотри, держи ноги вместе, а то свою мужскую гордость отобьешь.

Она взмахнула руками и прыгнула столбиком вниз. Олег увидел, как ее платье задралось, словно купол парашюта, и она погрузилась в воду. Через мгновение она выплыла и махнула ему рукой: «Прыгай, Олег!» Он набрал побольше воздуха в легкие и прыгнул, закричав в полете, стараясь криком заглушить свой страх. Вынырнув из воды как пробка, он повернулся к солдатам, согнул руку в локте знакомым жестом: «Нате вам!» — и подплыл к Татьяне. Навстречу им по реке двигалась моторная лодка. Таня замахала рукой и закричала: «Помогите нам». Лодка проплыла, потом развернулась, и загорелый мужик, с сигаретой в зубах, сбавил ход. Поставив на нейтралку, он помог им забраться в «Казанку». С моста закричали: «Эй, мужик, причаливай к берегу, а то стрелять будем». И, в подтверждение сказанного, по воде затинькали пули. Но тот совершенно спокойно вынул из рюкзака на дне лодки ружье и помахал им:

— Я вам покажу Кузькину мать, в белку попадаю без промаха.

Солдаты сразу отступили в тень. Охотник включил скорость, лодка стремительно поплыла вниз по течению и скрылась за поворотом.

— Вы что, с зоны сбежали, что ли?

— Почти, — ответил Олег, улыбаясь и испытывая настоящую эйфорию от того, что преодолел свой страх.

Татьяна выливала из сумочки воду и с сожалением осматривала мокрые деньги. Река еще раз повернула, и на левом берегу, крутом и подмытом паводком, за забором показались дачные домики.

— Высадите здесь, пожалуйста, — попросила Татьяна.

Мужик, ни слова не говоря, подъехал к берегу.

— У моей подруги здесь домик хороший есть, там и обсохнем.

— А он нас не заложит? — спросил Олег, показав на отъезжающего моториста.

— Нет, местные не любят охранников. Видел, как он с ними говорил.

— Ну понятно, если, как ты говорила, треть сидела, треть будет сидеть, то особой любви к вэвэшникам люди не испытывают.

Они забрались по крутой осыпи на берег, перелезли через забор и вскоре подошли к аккуратному кирпичному домику, возле которого цвели яблони и ирга. Недалеко стояла застекленная теплица, в которой уже высадили помидоры. Пока Татьяна искала ключ, Олег вдыхал полной грудью насыщенный ароматами воздух. Даже запах навоза от присыпанной землей кучи казался ему родным, словно он снова вернулся в свой заштатный подмосковный городишко, где у жителей те же заботы, что и здесь, на границе Европы и Азии. Они вошли в дом, скромно обставленный старой мебелью. Возле кровати стоял побитый холодильник. Олег открыл его и увидел, что он забит едой, словно тут ждали гостей.