— Ты ошибаешься, — Линта запустила пальцы ему в волосы, и тело Теда сотрясла волна неги и вожделения. — Он какой-то беспринципный. Вот ты принципный. Принципность — это замечательно.

У Теда вдруг появилась почти полная уверенность, что шарахнулась головой не Линта, а он сам.

В дальнейшем эта уверенность только усиливалась и подкреплялась все новыми свидетельствами. Чем, к примеру, можно было объяснить тот факт, что Линта всегда просыпалась раньше него и терпеливо ожидала его пробуждения в изножье постели? Может, так оно и должно было быть и отнести этот трогательный утренний ритуал к странностям можно было лишь в повредившейся голове Теда? И были ли у него основания для подозрительности, когда каждый раз, как наступало время общей трапезы, Линта требовала близости и уводила его в дом, а по возвращении он находил лишь свою порцию и заверения трех Классэнов в том, что все уже давно отобедали или отужинали?

А его сны? Теду больше не снился океан. Каждую ночь ему являлась загадочная красная куница…

К ее появлению в своих снах Тед отнесся со всей серьезностью. После одного из событий детства он охотно верил в предсказания, вещие сны, привидения, переселение душ и прочие проявления нефизической вселенной.

Случилось же следующее. Кто-то из дальних родственников прислал Миллерам на Рождество миниатюрного садового гнома — не из тех, что расставляют на лужайке перед домом, а небольшую глиняную фигурку с торчащим у нее из спины кольцом грубой веревки. Гном, как указывалось в аннотации, был отличным охранителем частных владений и домов от сглаза, неудач, завистливых соседей и прочих напастей. Соседи, конечно, от Бога. Никто этот постулат опровергать не собирается, но порой возникает почти непреодолимая убежденность, что Господь, в силу своей занятости, иногда поручает выбор соседей дьяволу.

Частного коттеджа у семьи Теда не было, поэтому фигурку прикрепили не над входной дверью, а на стене в кухне. Она провисела там несколько лет, пока однажды ночью не сорвалась на плитку кухонного пола, перебудив всех домочадцев. И, как выяснилось, упала она как нельзя кстати: из непонятно как образовавшейся трещины в газовой трубе вовсю сочился газ. Жить Теду и его родителям оставалось не более двух-трех часов.

Спасителя семьи требовалось как-то отблагодарить, воздать ему почести, а не выбросить осколки в мусорное ведро. Может, похоронить в земле? Нет, сказал себе Тед, этого было бы недостаточно.

Гном был склеен и убран за стекло в шкаф, а Тед задумался. Означало ли произошедшее, что у вещей — во всяком случае, сделанных руками, а не отштампованных на конвейере, — была душа? Нет, душа вряд ли… Тогда — разум? Возможно. Или сила и свобода действия? Однако ответ ускользал. Поэтому пришлось обратиться к отцу.

— Совпадение, — категорически заявил тот.

— Как «совпадение»? — Тед никак не мог согласиться с подобным доводом.

— Очень просто: все, что висит, когда-нибудь падает.

— Но почему он упал именно тогда, когда от этого зависела наша жизнь?

— Я же говорю: совпадение. Он все равно упал бы именно в это мгновение. Веревка перетерлась. Веревка-то дрянь — из самого дешевого и слабого волокна.

— Я не верю в совпадения, папа. Не хочу в них верить!

— Это меня не удивляет. Люди готовы поверить во что угодно — в мистику, Провидение, Судьбу, потусторонние силы, положение звезд, — но не в совпадения. Только ж верой в Провидение и прочая люди не ограничиваются. Они идут дальше. Туда, куда идти не следует! Они верят, что Провидение не только вмешается и защитит их в случае необходимости, но и решит все их проблемы, ими же и созданные! Уверяют себя, что можно вообще не прилагать никаких усилий — все само собой разрешится, и все, что от них требуется, — это просто желать, направлять, так сказать, Провидение в нужном им направлении, фактически командовать им и распоряжаться! Каковы хитрецы, а? Но ведь это самообман. Не прилагать никаких усилий, полагаясь только на веру в то, что все будет хорошо, — все равно что поставить на плиту кастрюлю с водой и считать, что туда можно ничего не добавлять: достаточно верить, что какие-то магические силы сами бросят туда картошку, моркошку и горошек.

— Отчего же — я верю и в совпадения. Если я встречаюсь по утрам на автобусной остановке с мистером Лювеном, это совпадение. Наши встречи случайны — у них же нет практической цели. Но однажды, когда после матча «Блэйзерс» у меня не было денег, чтобы доехать домой, я случайно встретил у стадиона мистера Лювена. И эта случайность была вовсе не случайной — до этого никогда раньше я с мистером Лювеном в городе не сталкивался. Ну?

— Тогда чем объяснить то, что в трудные моменты оказывающиеся рядом люди — даже друзья и знакомые — зачастую отказывают в помощи?

— Но ведь оказались рядом… Значит, Провидение сделало все, что в его силах, чтобы эти люди оказались рядом в такую минуту. А то, что вместо помощи они предлагают тебе кукиш, это уже их свободный выбор. Провидение здесь ни при чем.

— Ни при чем? — скептически переспросил отец, словно Провидение сводит нас с людьми не лучшего сорта по причине нездоровости своего чувства юмора.

— Ни при чем, — подтвердил Тед. — Разум — невидимый или вселенский, я не знаю, как правильно его назвать, — не несет ответственности за разум человека. Вселенский разум направлен на служение Добру, а разум отдельного человека — на служение этому конкретному человеку.

— Получается, разум отдельного человека «уделывает» вселенский?

— Получается… Хотя постой! Что значит «уделывает»? Он просто не подчиняется вселенскому. Он независим.

— А как считаешь, сын, подобная самостоятельность разума во вред человеку или на пользу?

— Не знаю… Но за себя скажу. Обещаю, что мои поступки всегда будут разумными. И противоречить вселенскому разуму не будут.

Миллер-старший откупорил вино, что делал за ужином крайне редко, и наполнил себе фужер.