— Здравствуйте, господин Лукашин, — произнес он, протягивая руку.

— Добрый вечер.

— Истомин Аристарх Петрович, владелец этого заведения.

Федор ощутил железное рукопожатие, но и он был не из слабаков. Оба заставили буквально трещать кости друг друга, делая вид, что этого не замечают.

— Надеюсь, вы останетесь довольны нашим гостеприимством, — проговорил Аристарх Петрович.

— Будущее покажет, — изрек Лукашин и демонстративно оглядел зал. — Здесь очень даже мило.

Истомин взглянул на администратора и подозвал бармена.

— Послушайте меня внимательно: все, что закажет наш уважаемый гость, оплачивает заведение, включая и выпивку его друзей.

Администратор и бармен утвердительно кивнули. Лукашин усмехнулся.

— Не хочу показаться невежливым, но я удивлен таким вниманием к моей скромной персоне, — проговорил он.

Истомин фамильярно похлопал его по плечу.

— Вы известный человек, — произнес он. — Поэтому желаю оказать, радушный прием такому успешному журналисту, как вы.

— Но и вы не менее известны. Кандидата в губернаторы хорошо знают наши избиратели, — сказал Лукашин, внимательно разглядывая собеседника. — Однако тронут вашим гостеприимством. Надеюсь, вы говорите от чистого сердца.

— Хотел бы, чтобы вы комфортно чувствовали и себя в нашем заведении. Все, что я хочу, это чтобы в газетах обо мне писали как о честном и порядочном человеке.

— Благодарю. Вынужден внести ясность: сегодня я отдыхаю, и никакие дела меня не интересуют.

Гримаса разочарования скользнула по лицу Аристарха Петровича.

— Я сам не люблю, когда во время отдыха мне напоминают о работе. Приятных вам развлечений.

Лукашин кивнул, а владелец ресторана покинул гостя.

Несмотря на отменную вежливость Истомина, у Лукашина возникло нехорошее предчувствие. Но он силой воли отбросил от себя неприятное ощущение и переключился на окружающих.

А в это время на музыкальной площадке появилась солистка с огненно-рыжими волосами, в пурпурном платье. Она стала исполнять. популярную песню и этим сразу привлекла внимание большей части присутствующих.

Лукашин был человек независимый и поэтому заплатил бармену. Пробираясь сквозь танцующую публику, он направился к свободному столику, который стоял ближе к сцене. Когда он опустился на стул, все его внимание сконцентрировалось на солистке. У него пересохло в горле от потрясающей красоты девушки, а ее чудесным голосом он был просто очарован.

— Кто она? — спросил он у подошедшего официанта.

— Никольская.

Лукашин пожал плечами.

— Прежде не слышал о такой певице.

— Неужели? — удивился официант. — В последнее время она бывает здесь довольно часто.

— Вы можете сделать так, чтобы после исполнения песни она присоединилась ко мне?

— Не уверен, но скажу ей об этом, — буркнул официант и, приняв заказ, ретировался.

Когда Никольская закончила петь, место на сцене занял другой солист, а ее пригласил к столу мужчина восточной внешности. Но она, игнорируя его, направилась к Лукашину. Азиат проводил ее недобрым взглядом.

— Добрый вечер, — сказала Никольская, приблизившись к столу. — Здесь свободно?

Лукашин галантно поднялся и пододвинул ей стул.

— Вы так добры, — вымолвила девушка, присаживаясь напротив. — Этот парень, — она кивнула в сторону азиата, — прилип ко мне, как репей. Уже реально надоел своими тупыми закидонами.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Если можно, оградите меня от его приставаний.

— Надеюсь, это не ваш знакомый?

— Я вообще его не знаю. Но слышала, как застольные приятели назвали его Мустафой.

В это время официант принес бутылку виски, копченого лосося, мясной салат и, приняв новый заказ от Никольской, ушел.

— Давайте познакомимся, — предложил он. — Федор Лукашин.

— Светлана Никольская, — она оценивающе посмотрела на него и мило улыбнулась.

Профиль тридцатилетнего Лукашина, высокого, крепкого брюнета с голубыми глазами, был самым благородным из всех, какие она когда-либо видела. Он располагал к себе романтической внешностью. Превосходно подобранный светло-серый костюм прекрасно сочетался с серым в полоску галстуком, белой рубашкой и сидел на нем как влитой. Именно такой тип мужчин ей всегда нравился.