Я не спал почти сутки и очень устал. Обстоятельства сделали меня куда более выносливым и сильным, чем раньше, научили черпать энергию из таких источников, которые были мне неведомы, но я все равно устаю. Иногда глаза закрываются сами собой; на несколько секунд, а может, и минут, я засыпаю прямо на ходу, хотя раньше ни за что не поверил бы, что такое возможно. Я стараюсь идти быстрее и не думать об усталости. Сосредотачиваюсь на ритме шагов, с которого лучше не сбиваться. Один-два-три-четыре-пять, один-два-три-четыре-пять — почти как в вальсе.

Не проходящий кашель все время дает о себе знать. Не нужно было мне тогда купаться: мне стало только хуже. Легкие работают будто не в полную силу — им уже столько времени не хватает тепла.

Как только я подумал, что не могу больше идти, как только представил, что сяду посреди дороги и превращусь в один из тех трупов, которые иногда встречаются на дороге, я и увидел это здание. Я подошел ближе и передо мной возник он — маленький магазинчик, который, казалось, сохранился здесь, посреди этого ничто, только для того, чтобы я мог сегодня нормально переночевать.

Дверей здесь нет, и окон тоже — внутри завывает ветер. Стеллажи раскурочены, полки, двери холодильников выломаны, под ногами валяется куча мусора. В туалете и служебном помещении все еще хуже: там разломаны даже стены, как будто эта часть здания снесена чем-то очень мощным. Но за прилавком, который чудом сохранился возле не тронутой ни стихией, ни людьми стены, ветра нет, и вообще хорошо во всех смыслах, если, конечно, не считать запаха мочи. Ноги гудят от усталости, мышцы нестерпимо ломит — надо спать, но почему-то не спится.

На внутренней стороне прилавка, прямо над моим лицом, я вижу приклеенную жвачку. Дотронулся до нее — твердая как камень. Наверняка она появилась здесь еще до того, как все случилось: лентяй и бездельник, работавший в магазинчике в свободное от учебы время, чтобы подкопить на компьютер или что-нибудь в этом роде, прилепил ее сюда, потому что никогда не относился бережно к чужому имуществу и вещам. Ему слишком просто все доставалось, ну, кроме того-самого смартфона-телефона-айпада, на который он копил… Кстати, о птичках. Недавно я нашел на дороге сотовый телефон, долго смотрел на него и смеялся. Это был телефон последней модели со всеми этими штуками: яблочком, большим экраном и тому подобным — когда-то он стоил уйму денег. Но я держал его в руках и думал, что вещь, которую я когда-то так страстно хотел заполучить, абсолютно не нужна и неинтересна мне теперь. Да и была ли она нужна мне тогда? Как много мы могли бы сделать раньше, если бы у нас не было ничего этого? Вещей, засоряющих мозг и отвлекающих наше внимание? Интернет-ссылки от приятеля с пошлыми картинками, фотографии незнакомых мне людей во «Вконтакте», которые я рассматривал от нечего делать, длинные бессмысленные споры в «Фейсбуке», World of Tanks и тупое сидение на форумах, неинтересные книги, которые я читал через силу, потому что жалко было бросить, скучные люди, на которых я тратил свое время, и ненужные вещи, на которые я тратил свои деньги…

Наконец мне удалось заснуть. Спал я крепко и хорошо, даже голод не давал поводов сниться еде. Усталость медленно, но верно покидала мое тело. Однако как следует выспаться так и не получилось: разбудили чьи-то голоса. Разговаривали громко, не предполагая, наверное, что здесь может кто-то находиться, но спросонья я никак не мог уловить смысл, суть их разговора. Я слышал только обрывочные фразы, усталость, радость, смех, страх — все в одном. Пока я раздумывал, показаться им на глаза или подождать, когда они уйдут восвояси, они обнаружили меня сами.

— Там кто-то есть, — произнес женский голос, и в считанные секунды парень очутился возле меня. Я не успел вовремя среагировать и все еще лежал на полу, а он уже навис надо мной всем своим телом. Он был словно отражение: обросший и худой, в замызганной курточке, с рюкзаком за плечами. Он держал руки в карманах, и его сжатые кулаки так и выпирали оттуда — может быть, в одном из них он держал нож, кастет или что-нибудь в этом роде.

— Привет, — сказал я осипшим голосом.

— Ты кто? — спросил он так же хрипло.

Я с трудом подавил кашель.

— А ты?

Мы смотрели друг на друга: он определенно был в более выгодном положении, и это напомнило мне те времена, когда одноклассники называли меня жирдяем и самыми изощренными способами издевались надо мной в раздевалке, после физ-ры. Но тут же, вслед за этим, я понял, что живу теперь в совсем другом мире — в мире, — где никто и не подумал бы назвать меня так. И тогда я напрягся всем телом, готовый в случае чего начать драку с пола, с той точки и с того положения, в котором находился. Как вдруг из-за плеча парня показалось бледное лицо девушки. Она улыбнулась и сказала:

— Ой, кажется, я тебя знаю.

Мы пообедали, сидя на полу за прилавком. Последний раз я ел черт-те знает когда, похоже, что и они тоже. Но раз уж мы оказались вместе, пришлось делиться тем, что было у нас с собой. Я мог бы, конечно, соврать, что у меня давно все закончилось, но мне не хотелось обманывать их. Наверняка и они предпочли бы не делиться со мной, но в итоге мы все равно достали из рюкзаков свои запасы.

Пока мы ели, девушка рассказала, откуда она меня помнит: оказывается, мы учились с ней в одной школе, только я на год или два старше. Она сказала, что не знает, как меня зовут, никогда этого не знала, но хорошо помнит мое лицо. Мир для меня вдруг перестал быть большим и безликими, он наполнился новым смыслом: в нем до сих пор есть место любви, дружбе, старым знакомствам. Есть что-то теплое и душевное в том, чтобы встретиться с тем, с кем ты когда-то ходил в одну школу.