У Лютого там хорошие связи. Ладно. Завтра поговорите.

Молчу.

Отворачиваюсь от него, отвожу взгляд в сторону.

Насть? Угу. Настя...

Притягивает меня ближе к себе.

Невольно вскидываюсь.

Не нравится мне, когда ты такая, — замечает. — Думаешь много. Волнуешься. Извини, — отстраняюсь от него. — Я лучше домой поеду. Какой домой? — выдает мрачно.

Ну ты сам отметил, — отвечаю.

Я без настроения. Тебе не нравится. И

знаешь, ты даже не спросил, хочу ли я ехать сюда. Просто привез. Поставил перед фактом.

Скучал.

Такой простой ответ. Короткий. Но почему-то обжигает. Четко по нервам проходится.

Варвар усаживается в кресло, и меня утягивает за собой. Делает так, что оказываюсь на нем сверху.

Хорошо, что я хотя бы в джинсах, а то...

Его ладони забираются в задние карманы. Сжимают, заставляя вскрикнуть. А дальше он слегка перемещает меня, и уже выходит так, что я на нем сижу, раздвинув ноги. Лицом к лицу.

Так, все, пусти, — пробую соскользнуть. Тише ты, — говорит. — Дай потискаю.

Дамир!

вскрикиваю, ведь

непристойными и ощутимыми.

его прикосновения становятся слишком

Он буквально оглаживает меня сади. Снова и снова. Без стыда, без капли стеснения.

— Все, хватит, — выдаю, задыхаясь. — Пусти.

По ладоням его бью, пробую убрать от себя, но безуспешно.

Не трогаю, — заявляет хрипло. Это ты «не трогаешь»?Баловство это.

Царапаю его, и наконец, получается освободиться. Однако Байматов все равно не отпускает меня до конца.

Его ладони скользят выше по спине. До лопаток. Прижимают меня к мощному телу, а в следующий момент он впивается мои губы. Жадно, практически грубо. Однако срывается на нежность. Смягчает напор. Будто мою реакцию ловит и хочет сделать мне хорошо.

Нет. Не выйдет. Пусть даже не рассчитывает, что...

Мысли быстро обрываются. Не знаю, как так выходит, как он умудряется действовать на меня, полностью отключая разум, но вот я прикрываю глаза, когда мы целуемся в кресле. Всего на секунду прикрываю. Случайно выходит. Скоро вынырну. Скоро сброшу наваждение. Выплыву.

И все идет совсем не так.

Очнуться у меня получается только в кровати. Голой. Под ним. Ощущая дикий жар его крепкого тела. И натиск его возбужденной плоти, которая упирается в низ моего живота.

Но очнуться получается не до конца.

Дрожь пробегает по телу то ледяными, то горячими волнами.

— Стой, — выдаю, дернувшись.

Варвар молча смотрит на меня.

Таблетки, говорю. Я ничего не принимала. Пох... плевать, — отвечает он. Нет, нам нельзя без защиты, — нервно мотаю головой.

— Не бойся, — снова целует меня, страстно, глубоко, порывисто, заставляя почти отключиться.

Я осторожно.

То, что происходит дальше, это как угодно, однако точно не «осторожно». Вот.

Только у меня нет ни воли, ни сил, чтобы выплыть, очнуться, хоть немного протрезветь от накатившего возбуждения.

Если разум еще как-то сопротивляется, то мое тело рвется к Байматову. Между нами совместимость на рефлекторном уровне. Это что-то первобытное, совсем безотчетное, заложенное самой природой. И этому вдруг оказывается нельзя сопротивляться. Никак. Это попросту невозможно побороть.

Может быть, я и пытаюсь протестовать. Несколько секунд. Не помню.

Варвар так на мои губы набрасывается, что шансов вынырнуть не остается.

Совсем.

Он впивается в мой рот. Моментально подавляет бунт. Рубит на корню.

И дальше я даже пискнуть не могу, дернуться. Ничего не могу. Ведь он будто вгрызается в меня. Как зверь на добычу набрасывается. Хватает, утягивает за собой.

Он — Варвар. И поцелуи у него такие. Под стать его хищной натуре. Варварские поцелуи. На грани грубости, пожалуй, даже жестокости. Жадные, подавляющие.

Можно сколько угодно возмущенно мычать в его рот, впиваться ногтями в широкие плечи. Отпускать свое Байматов не намерен.

А меня он теперь обозначает так. Своей.

Это считывается в его движениях. В каждом жесте. В том, как он прикасается ко мне, ведет пальцами по моей коже. В том, как ласкает, словно старается приглушить все кровожадное и звериное. Держит грань четко. В том, как целует, словно всю мою душу через этот поцелуй вытянуть жаждет.

Пытаюсь выпалить ему — «Стой!»