Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Веки тяжелеют. Мысли путаются. Сперва просто прикрываю глаза. Ненадолго. А потом будто в бездну проваливаюсь. Ускользаю все дальше, все глубже.

Укладываюсь на груди Байматова. Крепче прижимаюсь к нему, пока он дальше мои волосы перебирает, медленно ведет пальцами по прядям.

Конечно, обстановка мало располагает к тому, чтобы расслабиться. Напряжение никуда не девается. Тревога пульсирует под сердцем. Не дает мне покоя то, что Варвар ранен. И похоже, там огнестрельное. Значит, была какая-то стрельба.

И на ум в таком случае приходит единственный вариант — криминальные разборки.

Для него в этом нет ничего особенного. Привычное дело.

A у меня сердце судорожно сжимается от осознания того, как легко могу его потерять. В один момент.

Но сейчас, находясь в его железных объятьях, ощущая мерное биение пульса, понемногу выдыхаю. Успокаиваюсь. Рядом с ним тепло, хорошо. В его руках я будто в другой мир попадаю. Закрытый. Уютный. Только наш.

Байматов засыпает. Его дыхание становится тише, выравнивается. И я тоже уплываю в сонное забытье вместе с ним.

Короткий покой нарушает вибрация телефона.

Сперва звук раздается словно где-то вдалеке. Едва различимо. Но стремительно нарастает, становится все громче.

И вот уже над самым ухом дребезжит.

Невольно морщусь. Приподнимаюсь.

Ладонь Байматова соскальзывает с моего затылка. Он достает телефон из кармана брюк и кривится.

— Блядь, — выдает мрачно. — Надо ответить.

Через секунду он уже совсем другим тоном выдает:

— Да.

Так рявкает в трубку, что невольно сжимаюсь. Его манера говорить едва ли сочетается с тем, как он сейчас по моей спине пальцами скользит. От шеи до лопаток. Нежно дотрагивается, едва касаясь. Чертит незримые линии.

Внимательно наблюдаю за Байматовым. Не слышу, что именно ему сейчас по телефону говорят. Но видно, ничего хорошего.

Выражение лица меняется. Как будто ожесточается. Он мрачнеет. Его челюсти сжимаются крепче. Вены на шее раздуваются от напряжения

— Нет, — наконец, выдает. — Сворачивайте поиски.

Кажется, ему возражают. Ведь в следующий момент Варвар жестко выдает:

— Нет, блять. Мы только зря время потратим. Ничего не найдем. Да, нехер впустую ресурсы тратить.

О чем он? Поиски?

Почему-то думаю про Марка.

Что случилось? Люди Варвара вышли на след, а он считает, нет смысла тратить время? Или это вообще о чем-то другом?

— Жив, — цедит Байматов. — Нутром чую — жив. Но это ненадолго.

Холод разливается под кожей. Становится все тревожнее. Решаю, что как только он закончит разговор, сама у него спрошу.

— Новый ролик? — хмыкает мрачно. — Ну вот я же говорил. Сейчас посмотрю... стоп, а что по тому пацану?

Каждое слово ловлю.

Жаль из динамика ничего не доносится. Не представляю, что именно рассказывают Байматову.

Однако я чувствую, как его ладонь застывает на моем плече. Пальцы больше никуда не скользят.

— Да, вытягивай, — вдруг бросает он и на меня взгляд переводит. — Отправь туда нашего человека.

Еще несколько коротких реплик, по которым можно лишь спутанные догадки строить. А потом Варвар убирает телефон.

— Есть новости про Марка?

— спрашиваю.

— Есть.

А в начале разговора, — сглатываю. — Ты сказал, что надо все сворачивать. Но ты чувствуешь, он жив. Это... тоже про него?

— Нет.

Теперь картина понемногу складывается.

Фраза про ролик. Какой-то новый ролик вышел. Наверное, речь про канал Профессора?

Спрашивать не решаюсь.

— Блядь, — холодно выдает Варвар.

Поднимается, аккуратно отстраняется меня от себя.

— Что случилось? — спрашиваю.

Он не отвечает. Идет в другую комнату.

Шагаю следом. Смотрю, как Байматов включает телевизор. Мрачнеет, глядя на экран.

Хочу еще раз спросить его, но застываю.

Это же Марк. В наручниках. Его выводят на улицу, усаживают в полицейскую машину.

Холод разливается внутри. Еще сильнее.

— Нашелся твой бывший, — заключает Варвар.

Прибавляет звук.

Вслушиваюсь в репортаж. С трудом воспринимаю ту информацию, которую там говорят.

Ограбление ювелирного. Тяжело раненные охранники.

Хаотично мелькают кадры. Разбитое стекло. Пистолет. Лужи крови на полу.

Драгоценности разбросаны.

Пропало ожерелье, — взволнованно заявляет какой-то мужчина в костюме, он совсем бледный, будто ему воздуха мало, ослабляет галстук, словно начинает задыхаться. — Оно не для продажи. Выставочный экспонат. Нам его доставили из центрального офиса. Временно. Всего на несколько недель. И тут такое...Значит, у грабителя были сообщники? Не знаю, — качает головой мужчина. — Не знаю. Но это ожерелье стоит целое состояние. Кто нам его теперь вернет? Будем надеяться, полиция найдет всех, кто замешан в ограблении.