Не знаю как Аверину-старшему это удается, но последняя фраза звучит жестче и хлеще ругательства. Его тон в момент меняет смысл самых обычных слов. От отрывистого голоса холод прокатывается по спине.

Объясни, — не менее жестко бросает Байматов, с вызовом.

Ощущение стремительно надвигающегося шторма. Кажется, даже свет в зале тускнеет. Повисает напряженная тишина.

Воздух раскаляется до предела. Становится все более плотным, густым.

И у меня создается четкое впечатление того, что хватит одной искры, чтобы рвануло.

Беспомощно оглядываюсь по сторонам.

Охрана Варвара никак не реагирует. Охрана Аверина тоже.

Заметно, что

вмешиваться никто не станет.

Сейчас даже персонал куда-то резко пропадает. Не видно ни официантов, ни администраторов, хотя совсем недавно они постоянно проходили мимо. То один, то другой.

А теперь такое чувство, будто опасаются лишний раз на глаза показаться. Не говоря уже о том, чтобы в эти разборки вмешиваться.

Музыка словно звучит тише. Или мне чудится? И разговор за соседними столиками совсем не слышно. Ни звука не доносится.

Меня начинает потряхивать от волнения все сильнее. Понимаю, что еще немного и эти двое схлестнуться между собой

Это как будто два хищника заперты в одной клетке. Каждый из них лидер. Сильный.

Мощный. И один не потерпит доминирования другого.

Такие в глотку вгрызутся. До последнего биться будут. Но ничего «своего» не уступят.

От них обоих искрит.

Жестко стиснутые челюсти. Желваки проступают под кожей, ходуном ходят. А еще крепко сжатые кулаки. И сами позы, в которых мужчины теперь застывают. Будто за секунду перед сокрушительным броском.

Неужели никто не вмешается?

Опять оглядываюсь. Безотчетно ищу чего-то. Какой-то поддержки.

Тут у меня все же сдают нервы.

— Не надо! — выпаливаю.

И вскакиваю.

Просто не могу больше спокойно сидеть, когда рядом такое закручивается.

— Не надо, — повторяю и сдавленно прибавляю: — Пожалуйста.

Варвар бросает на меня мрачный взгляд. Ничего не говорит. Но и по его горящим глазам сразу понятно, что таким вмешательством он совсем не доволен.

Аверин тоже переключает внимание в мою сторону. Хмурится. Слегка приподнимает бровь, будто удивлен, что я смею голос подать.

Возможно, мне стоит сказать еще что-нибудь. Разные варианты вертятся в голове, но ни один из них не решаюсь вымолвить вслух.

«Не здесь» крутится на уме.

Тогда получается «здесь» нельзя, а в других местах выходит можно?

Еще мелькает вариант предложить им спокойно договориться. Как-то выяснить все.

Но боюсь, это уже будет слишком будет.

Нервно смотрю то на Аверина-старшего, то на Байматова.

Под взглядом Варвара невольно опускаюсь обратно. Приседаю на стул. Тревога не спадает. Меня дико колотит.

Что будет дальше?

Байматов поворачивается к Аверину.

Ты меня благодарить должен, — говорит. — Я твоего сына спас. От уголовного срока. За убийство.

Тот молчит.

Сейчас по выражению его лица трудно что-то прочитать. На автомате отмечаю, как быстро этот человек берет свои эмоции под контроль.

• Но если бы он твоим сыном не был, — продолжает Варвар.

— С ним бы другой

разговор шел. До срока бы не дошло.

Разговор, — оскаливается Аверин и добавляет: — Мы этот разговор с тобой еще

не закончили.

Помимо воли вспоминаю, каким именно был «разговор» Варвара с Сергеем. Он попал в больницу. В тяжелом состоянии.

Нет иллюзий насчет того, какой смысл в слово «разговор» вкладывает теперь Аверин-старший.

Продолжим, — твердо бросает Варвар. Да, — кивает Аверин. — Ты не думай, я в курсе про твои... профессорские дела.

Все знаю. Об этом разговор тоже будет.

Байматов смотрит на него молча.

— Не знаю, кто вас двоих наверху покрывает. Откуда вдруг такие тяги взялись. Но выясню. И тогда — поговорим. По-настоящему.

Что? Может я чего-то не понимаю, но кажется, Аверин считает, будто у Варвара общие дела с тем самым «Профессором XXX».

О каких еще «профессорских» делах тут может идти речь?

— Поговорим, — холодно отвечает ему Варвар.

Аверин-старший проходит мимо. В другой конец зала. Занимает где-то там одну из беседок.

Байматов усаживается напротив.

Охрана расходится по залу. Кто-то выходит.

Напряжение спадает. Несколько минут — как будто ничего и не было.

Музыка играет, официанты снуют по залу с подносами.