— Вопросы можно обойти.

— Чиновничьи вопросы можно. Показал ему красивый амбар, накормил, дал откат, и он уехал довольный. Но Рен не задаёт чиновничьих вопросов — он задаёт научные. Почему мох растёт на этой стене, а не на той? Почему вода в вашем колодце имеет такой состав? Откуда в почве повышенное содержание витальной субстанции?

Далин помолчал, и тишина была красноречивее слов.

— Он не сожжёт вашу деревню, — закончил гонец. — Он её разберёт по косточке. И каждую пронумерует, опишет и отправит в Изумрудное Сердце с рекомендациями.

Я сидел на камне и смотрел на серый свет, сочившийся сквозь крону.

Учёный. Не каратель, не бюрократ, а учёный. Человек, который смотрит на аномалию и видит не угрозу, а объект исследования. И разобрать объект для него так же естественно, как для хирурга разобрать анатомическую структуру: без злости, без жалости, с чистым профессиональным интересом.

— Далин, — сказал я. — Почему ты мне это рассказываешь?

Гонец не отвёл глаз.

— Потому что Командующая Лира велела.

— Только поэтому?

Далин выпрямился. Его лицо стало жёстче, складка на лбу обозначилась глубже, и на секунду я увидел не молодого связного, а человека, который привык принимать решения на тропах, где ошибка стоит жизни.

— Потому что три недели назад я был в деревне Мшистая Развилка, — сказал он. — Вёз туда письмо от Совета. Пришёл на день раньше каравана. Деревни не было, только дома пустые. С открытыми дверями и едой на столах. Шестьдесят два человека, лекарь. Ни одного тела. Ни одного следа.

Я молча ждал.

— А потом пришёл караван, и в караване был алхимик из Гильдии. Он осмотрел колодец, почву, стены. Составил отчёт. Написал: «Инфекционная аномалия неустановленного генеза, рекомендуется карантин и расселение ближайших населённых пунктов». И уехал.

Далин смотрел на меня.

— Расселение ближайших населённых пунктов, — повторил он. — Это про вас, лекарь. Рен привезёт тот же отчёт, только подробнее.

— Если мы не покажем ему причину оставить нас на месте.

— Именно.

Далин кивнул коротко и точно, как ставят подпись. Потом отделился от стены и пошёл к воротам ровной, размашистой походкой человека, который сделал своё дело и не нуждался в подтверждении.

Я остался сидеть на камне. Ветер шевелил мох у ног, и три прижившихся фрагмента покачивались, как будто дышали.

Восемь дней до Рена. Сорок две склянки Корневых Капель. Индикатор Мора, существующий пока только в виде нескольких тестовых образцов. И камень под деревней, который я обещал успокоить за неделю.

Посчитать бы приоритеты. Вот только они все были первыми.

…

Спуск стал привычнее.

Руки перехватывали верёвку через каждые полметра, и тело двигалось по памяти: левая нога на выступ, переносим вес, правая ищет следующий, находит, отпускаем верёвку на длину ладони.

Грибы на стенах светились ровнее, чем вчера. Голубовато-зелёные пятна складывались в подобие дорожки, словно расщелина подсвечивала мне путь. Я отметил это мимоходом и не стал делать выводов.

Я шагнул с последнего выступа на каменный пол и остановился, давая глазам привыкнуть.

Труп инспектора изменился.

Вчера он лежал у стены, завернувшись в одеяло собственных форменных одежд, и единственным признаком необычного разложения была тонкая бордовая плёнка на лице. Сейчас плёнка покрывала его целиком, от макушки до ботинок, и под ней ткань формы начала расползаться, как будто тысячи микроскопических корешков прорастали через волокна, разбирая их на составные части. Контуры тела ещё угадывались, но они оплывали, теряли чёткость. Через неделю здесь будет только гладкое бордовое пятно на камне, а потом и оно впитается.

Биодеградация через субстанцию. Реликт перерабатывал мёртвую органику, как корни дерева перерабатывают опавшие листья. Жуткое зрелище с человеческой точки зрения, идеальная утилизация с биологической.

Я отвёл взгляд и сел на каменный пол в трёх шагах от камня. Бордовая поверхность мерцала в свете грибов, и в её глубине что-то двигалось — медленное, тяжёлое, как поток крови в крупной артерии. Пульс Реликта чувствовался ладонями, которые я положил на собственные колени.

Закрыл глаза. Вдох. Выдох. Ещё раз. Ещё.