Он взял всего лишь первую ступеньку, но сколько гордости было в его глазах. Тут не столь важен масштаб успеха, как осознание, что он способен на изменения, что он может!

Выгнавший его взашей дядя надолго зародил сомнения в собственных силах. Потап был бесполезен как мечник, физически слаб и в какой-то мере даже глуп. Да, барон откопал в нём дар общения с живыми существами, но это досталось без усилий, как некий подарок судьбы.

Тень дяди повсюду за ним следовала и нашёптывала всякие гадости, но сейчас…

Сейчас даже самый едкий и уверенный в своей правоте голос не сможет сбить его с толку. Успех заложил фундамент. Потап, улыбаясь, сжимал и разжимал кулак, держа в другой руке перчатку-линзу, и чувствовал разливающееся по груди странное чувство, как будто в нём что-то расплавленное формировалось в единый прямой стержень и скоро должно было остыть.

— Не будешь отлынивать, сможешь официально стать боевым магом, — заверил я его.

— Разве это возможно? Я ведь только-только до уровня слабенького адепта дотянул, а там ещё посещать академию надо…

— Не надо, — перебил я его. — Я подам ходатайство. Если сдашь все экзамены, тебе выдадут документ и без посещений.

— Правда? — неверяще посмотрел он на меня.

— Ну конечно. Думаешь, в дружинах аристократов ждут по пять лет, пока их маги выпустятся из академий? Как же. Они на практике всё постигают, потом готовятся и сдают экзамены. Если так всех распускать, некому воевать будет, это только богатенькие детки могут себе позволить, не спеша входить в курс дела, а таким, как ты одна дорога — на поля сражений, а вечером за учебники.

— Слышал барона? Смотри, не посрами нас, за тебя десять тысяч готовы выложить, — протянул Склодский, со скрещенными на груди руками наблюдая, как разведчики сносят на площадь трофеи.

— В смысле десять тысяч, ты о чём?

— Одна попытка стоит десять тысяч, дурында, а ты думал это бесплатно? Держи карман шире!

Новиков выпучил глаза и потом сглотнул.

— А может, ну его?

— Ты чего, лысый, коленки задрожали? Сопли подобрал, сдашь всё как миленький, — «успокоил» его Мефодий, всем своим видом намекая, что не стоит даже думать о провале.

— Справишься. Гио — отличный учитель, попрошу его углубленно с тобой поработать.

— А-а-а-а, так-то было не углублено? — я заметил в его глазах странный блеск едва зарождавшихся слёз.

Мы заржали в унисон. На толмача без сожалений нельзя было смотреть. После короткого просветления он снова стал тем, кем всегда был: капризным ленивцем, которого всё надо заставлять делать.

«Главное, что справляется», — подметил я про себя. — «Ноет, но шагает вперёд».

Пока ребята подшучивали над Потапом, я подведeл краткий итог всего случившегося. В экспедиции мы потеряли 29 глипт из 100. Треть лучших из лучших на данный момент.

К бабке не ходи, умерло бы ещё больше без тренировок. Пока что магзвери научились выполнять простейшие команды, будучи в одной группе. Их личные боевые качества тоже улучшились, но пока что рановато говорить об их готовности воевать с теми же людьми. Маги от глипт и мокрого места не оставят.

«Но это поправимо, они быстро учатся».

Полученный боевой опыт передастся следующим поколениям, но тренировок это всё равно не заменит. Каждый магзверь индивидуален и требует времени на укрепление мышц, связок, рефлексов и прочих важных штук. Это выглядит, как если бы мы пересаживали сознание воина в новое тело — хоть он и знает многое, но сопричастность с физической оболочкой слабая.

Благодаря самоотверженности камнекожих разведчики потеряли всего двух человек. Раненых вышло десять, из них тяжёлых — двое. Всех поставил на ноги Склодский.

Из стащенных в общую кучу ценных находок особо выделялся плащ-хамелеон, артефакт IV поколения. Прохладная на ощупь ткань меняла свой оттенок в зависимости от окружения. Как только застёжка в виде чёрной жемчужины прикусывала край, владелец мгновенно «исчезал» из поля зрения. Признаться, меня жаба задушила такое отдавать императору, но что поделать — долг есть долг.

Артефакт-розочка, которую себе повесил Склодский, переводила иностранную речь. Обнаружилось это совершенно случайно, когда в компании разведчиков кто-то вставил пару французских фраз. Симбионт мгновенно их перевёл в голове Леонида. Уникальность трофея заключалась в малом расходе магической энергии, можно было носить украшение круглосуточно. Отлично подойдёт какому-нибудь послу или царедворцу.

«Оно бы и мне пригодилось», — облизываясь, подумал я.

То есть моим людям. Сам-то я имел приличный лингвистический багаж. Слава Аластору, что занимался со мной в детстве.