И эти дилетанты, иностранные, трусливые, и пакостливые, имеют методичку, и помнят, как мы, во времена охоты на нас, убивали всяких таких как они, стоит им только появится в зоне нашего восприятия. Обозначить себя для удара копьём. И… боятся! И… нам нет смысла их сейчас убивать, они нам — не угрожают. Мы и тогда то не всех шпионов трогали, если те нам не мешали и не угрожали — зачем нам лишняя кровь на руках? А эти тем более сами свои винтовки бросают, да и не целились из них в нашу сторону еще как бы ни разу.

И вообще — презабавные они! Убегают зигзагами по улочкам, в некий дом. забегают на крышу, залегают в заранее приготовленную лежку с оптикой и….

— Что за… и эта позиция раскрыта! Уходим!

Может… не стоило смотреть в их сторону столь открыто? Делать это «ата-та, нефиг подглядывать, я тоже так могу!»? И вообще, зачем им столь мощная оптика для слежки за нами? Или они не за нами следили, а мы просто влезли? Хм. Возможно! Вполне себе! И это многое объясняет! И деликатность, и оружие… но кто тогда цель? А есть ли разница? Тем более, когда они уже все разбежались, прячась по углам и подвалом — Нилу стоило бы у них поучится! А то даже когда спит… привлекает к себе кучу внимания!

А вон те похоже все же хотели за нами следить, да быстро передумали, наблюдая за тем. Как сестренка, поглядывая в их направлении, помахивает небольшой веточкой, словно бы собираясь её метнуть туда как копьё.

— Мутные они какие-то.

— Ага.

— И странные. Может все же? — предложила сестра метнуть туда копье, поиграв бровями, а я в ответ, вновь взглянув на оставленную позицию неизвестных, помотал головой.

— Они уже сбежали.

А портить технику нам ни к чему! Её подберет пара летающих тазов — группе Йорка аппаратуру будет даже очень кстати, когда мы их все же освободим из того дуратского плена в горах.

— ЭЙ!

— ЧТО?!

— Да хватит уже портить тазы! — возмутился я, глядя, как сбитый летающий дрон, кружась вокруг сильно сместившегося из-за копья в теле центра массы, падает куда-то за дом от нашей позиции, — Теперь еще и его подбирать.

Нам ведь ни к чему, чтобы эта штука попала в чужие руки! Совсем ни к чему! Вот совсем. Вот напрочь! Вот…

— И по зарослям лазить. — дополнил я своё возмущение, вместе с сестрой дом обойдя, и видя, что таз с копьём, упал в некие густые заросли, в которые фиг пролезешь, не ободрав одежду. — Полезешь сама теперь! — посмотрел на сестренку, развернувшись к ней лицом и упирая руки в бока.

Сестра в ответ — меланхолично пожала плечами. Без вопросов полезла в кусты, ободрала платье до состояние лохмотьев, словно бы мы и не покупали обновку час назад, раскурочила «тазик с крылышками» до состоянии отдельных обломков, и с явными садистским уклоном процесса разлома таза. Она вообще, прежде чем куроччить, выдрала у него все крылышки, дергая поштучно! Будто бы мертвой машине есть какое-то дела до такого вот действа.

Перенесла все куски и обломки в тайник через свой живот, оголив его задрав лохмотья платьица, пользуясь скрытностью от глаз, будучи в зарослях, и словно бы просто отлучаясь туда по-маленькому, при этом сама она думала в процессе переноса явно о чем-то не том. Улыбалась, словно бы дикарь, поедающий плоть поверженного врага.

— Не сестра, я тебя больше за дронами посылать не буду, — сказал я ей, когда оборванка вышла из кустов. — Одни убытки с тобой! И… прекрати уже сбивать этих бедолаг! У меня их итак всего четыре штуки осталось.

— Хорошо… — пробормотала сеструха в ответ, явно не собираясь ничего менять в своем поведении, и втянув сквозь своё тело растрепавшееся платье, выбросила из своего живота платье новое.

В миг накинула его на себя и посмотрела на меня с видом «Я готова. Я красива!», я в ответ — помотал головой, с видом «Тебя проще побить, чем прокормить!» сестра в ответ изобразила «Меня надо любить и кормить!». Я в ответ — палкой любить? Она — можно и палкой, если это ты!

— Мазохиста?

— Нет, но… чего только не сделаешь ради брата!

— Вот ради брата, не сбивай больше мои тазы!

— Ладно… — насупилась девчушка, опуская взгляд, однако вот сейчас я все же поверил, что она и правда больше не будет сбивать моих летающих разведчиков, когда те будут пролетать подле неё в небе, или и вовсе — совсем рядом.

И что бы убедится, что сдержится, провел эксперимент — устояла! Удержалась от соблазна! Молодец! Несмотря на то, что парочка этих штук, пролетела чуть ли не над нашими головами, вызвав рык и шипение у сестрички, но никаких копий в их сторону не полетело. И тазики спокойно улетели прочь, дальше, по своим делам — грузить один на другой оптику! Чтобы по небу летали телескопы — поле невидимости их не скроет, не сверху так точно.

А сестра… пальчиком запихала проклюнувшееся средь волос на затылки копьё, чей наконечник выглянул оттуда в сторону тазов, но запуск в полет так и не был произведен. Умница девочка! Растет над собой! Горжусь ею!

В магазине мебели, куда мы пришли спустя пятнадцать минут неспешной ходьбы и болтовни, нас сразу же узнали, а мы не стали бегать по всему заведению и искать «Чо купить?!», решив и тут проявить вальяжную степенность взрослых граждан.

Просто сунули собравшимся полебезить пред нами продавцам наши каталоги с выделенными кружками нужными позициями мягкой мебели, сказали «Дайте это всё, и только это всё» и пошли проверять, как там поживает наша кафешка, которую мы обещали проверить через неделю, но не обещали, что придем ровно через неделю, приперевшись… через две. В тихий и спокойный день для розничной торговли, когда тут нет ни столпотворений, ни… открытых дверей у кафешки!