— Прости… — потупилась она, признавая свою вину.

— Сколько мы должны за медведя? — обратился я к стоящему у входе парню с отвисшей челюстью.

— Не, не, не, не ничего страшного! — чуть ли не заикаясь запротестовал мужчина, размахивая ручками, выражая протест нашей идее заплатить.

— Да? Ну ладно.

— Можно только одно фото?!

— Ну… — посмотрел я на сестричку, и та пожала плечами.

— Фотографируй! — выпятила она грудь, взяв заодно меня за руку, и я тоже, встал рядом с ней в позу «по эпичней».

А паренек, быстро вынув из-под стула фотокамеру, предназначенную как видно для снимков желающих запечатлеть своих деток на игровой площадке, и сделал свой заветный снимок. Снял нас, на фоне плюшевых медведей. Двух… грязных и ободранных деток, с глазами убийц, и медведей из плюша с чистым взглядом невинной игрушки.

После игровой комнаты мы зашли в кафе — проверить работоспособность карточек, системы, настроенной для их работы, ну и банальное наличие денег на счете, пред большими покупками. А то мало ли! Всякое может быть! И… не хочется как-то позорится на ровном месте.

И вовсе не потому, что в кафе подвезли свежее заграничное мороженное! И не потому, что там были фруктовые коктейли из невиданных фруктов! Нет! Это все просто проверка и эксперимент! И неважно, что мы выпили десять порций, и съели килограмм пломбира. По килограмму на двоих каждого вида.

Ситно отрыгнули, растянули брюхи пространством. Что бы все там влезло и наружу не лезло, рассчитались, и утопали наконец покупать себе вещи, чтобы не позорится своим рваньем, и постоянно норовящими упасть штанами.

— Сестра!

— Что?!

— Мне вообще кажется…

— Что?! Что тебе кажется, брат?!

— Что сначала надо было купить нам нормальные вещи и переодеться, а уже потом топать по всяким там детским комнатам и кафешкам.

— Хм… Точно!

Магазин детской одежды, был магазином детской одежды, и в некотором роди — ничем не примечателен! Если бы ни одно, но — мы никогда и небыли в чисто детских магазинах одежды! Да и в магазинах одежды в принципе были лишь пару раз, и это было столь давно, что уже и неправда и не помнится вот вообще. А потому — для нас тут все малость в диковинку.

— Комбинезончики, какие-то костюмчики с лямками… — озвучивает сестричка то, что видит, осматривая вешалки с одеждой, — Зачем все это? — я пожимаю плечами в ответ, — Кто все это будет носить?

— Дети «нашего возраста». — пожимаю плечами вновь, и выделяю интонацией слова, чтобы было понятно, что речь идет о внешнем виде возраста тела.

Ведь надо быть откровенными с самими собой, и признавать тот факт, что для наших тел время не стояло на месте все эти годы. Просто… были скованы процессы клеточных делений и метаболизма. Причем даже не постоянно, и в последнее время это даже толком не работает, и стоит ограничитель совсем иного порядка.

Теперь регенерация в тайнике возможно, пусть она там и замедлена. Волосы и ногти начали расти там почти как вне него, пусть и везде делают это до жути медленно. Организм устал бороться с ограничителями, и начал их принимать как часть себя. Организм устал бороться с преградой к взрослению, с невозможностью достигнуть зрелость, и стал приспосабливаться к жизни в текущем виде и форме, и… нам стоит завязывать жить годами на той стороне! Если не хотим навсегда остаться такими вот маленькими. Или — сменить форму остановки старения, например, на ту, что припасена для финала.

Вот только тогда — мы и правда останемся детьми! Навечно! Навсегда! Впишем в ткани тот вид, ту форму тела, какую мы имеем вот сейчас! Создадим эталон, от которого все будет «плясать» и… и сейчас это возможно, хотя раньше было нельзя. Сейчас сестра, как и я. не зависит от своего мозга тела, и от того, что новые нейронные связи более не будут образовываться и мозг более не сможет перестроится, страдать не начнет.

— Дети нашего возраста… неужели они будут носить такое?! — показала сестренка на некий комбинезончик, в котором только навоз из коровника носить, хотя цена его явно намекает на совсем иную клиентуру.

Почти тысяча Юнь! Цена двух сотен порций мороженного, что мы съели в соседней кафешке! Пусть там и порции весьма и весьма миниатюрны. Одна двухсот пятидесятая цены нашей квартиры в Сиэле! Хотя чуется мне, что там цена сейчас резко подросла, и все квартиры у всех соседей вокруг уже выкуплены в собственность различными «инвесторами».

Пятая часть зарплаты уважаемого работника! И это цена за простые… детские штанишки на лямках?! А мы точно… по адресу зашли? И это нормальный магазин одежды, а не какое-то заведение для очень богатых? На нас вон уже… смотрят коса, видя наши… грязные моськи. Надо было хоть умыться, после пикирования в ту лужу и прогулки под дождем.