— Ну зачем, Марк? Зачем…

Благодаря заданному Странником импульсу обратный путь на спасательном челноке занял всё те же два дня. А расход ресурса, за который так переживал ИИ (да и я тоже) в основном тратился на корректировку курса и торможение. Связь заработала почти сразу, так что на пути домой меня вели специалисты из Центра, практически полностью взяв управление в свои руки вплоть до самой посадки.

А уж как меня встречали на Земле!

Никогда не забуду то чувство, с которым синтетические браслеты стянули мои запястья. И как под прицелом объективов сотни телекамер и ещё большего количества взглядов журналистов меня усадили в изолированный транспорт и повезли на мой первый допрос.

В тот день, когда инопланетный артефакт был доставлен на Землю, и вся планета с придыханием ожидала восход новой эры, я в одиночестве переживал закат своей карьеры, а вместе с ним и крах всей своей жизни.

Каждый из погибших космонавтов был для человечества героем, олицетворением всех его добродетелей. И мир ещё долго будет помнить, кого именно он собирался обвинить в их смерти.

Да уж, дело было не просто громкое. Оно затмило собой любые скандалы селебрити и транслировалось в прямом эфире. Очередное заседание суда, кажется, не обсуждал только ленивый, от себя добавляя свои версии и домыслы о случившемся в тот последний день полёта Странника. А вот моя собственная история почему-то не нашла поддержки в судейских протоколах, как и отклика в сердцах сторонних обозревателей.

И хоть прокурор не собрал всех необходимых доказательств, под давлением международной общественности и с молчаливого согласия госструктур суд посчитал их достаточными, чтобы предъявить мне обвинения хотя бы в умышленном замалчивании дефекта разработанного мной реактора.

Переданная Марком информация, конечно, же подтвердилась, и я в мгновение ока из успешного инженера-новатора превратился во всемирноизвестного нерукопожатного изгоя, для которого любые двери отныне были закрыты. При этом моё погружение на социальное дно происходило столь стремительно, что даже не оставило мне шансов хоть как-то к этому подготовиться. Огромный наложенный штраф, куча исков, в том числе от родственников погибших, отказ в продлении аренды, аннулирование всех страховок, предписание пройти психологическую реабилитацию и скоротечное расставание с людьми, которых считал друзьями и приятелями.

И всем им было наплевать на то, что в действительности тогда произошло. Лишь бы об меня не испачкаться.

От реального тюремного срока меня, наверное, спасло лишь нежелание всё тех же власть имущих людей и дальше копаться в этой мутной истории. Ведь все независимые проверки на полиграфах и косвенная информация, полученная с независимого бортового компьютера челнока, подтверждали мою версию о спятившем командире Странника, внезапно решившего угробить и сам корабль, и весь его экипаж. Это бросило бы тень на героический ореол погибшей команды, как и на добытый ею таинственный артефакт. А на него у мировых правительств были иные планы.

Наверное, символично, что последнее, что я успел сделать для человечества в своей прежней роли — это доставить этот проклятый артефакт на землю. И хоть с момента приземления я был полностью отстранён от проекта, я почему-то верил, что он себя ещё проявит. Нужно только подождать.

«Лингвистическая база загружена, процесс отладки коммуникации завершён.»

Выскочившее на экран сообщение чуть не заставило Вэй Лин упасть со стула.

— Петерс, ты это видел?!

— Д-да, — заикаясь от волнения, ответил сидящий напротив грузный мужчина.

— И что ты такого сделал? — женщина недоумённо уставилась на своего помощника.

— Да н-ничего. Действовал по протоколу. Подключил очередной ИИ к обработке данных. На этот раз корейский.

— Так это от него сообщение?

Пальцы Петерса забегали по сенсорным клавишам в поисках ответа на заданный вопрос.

— Н-не похоже. ИИ перестал отвечать на мои запросы. Абсолютно никак не реагирует.

— Тогда кто, чёрт возьми, прислал сообщение? — выделяя каждое слово, спросила она.

— М-может «он», — предположил Петерс, почему-то переходя на шёпот.

Они оба глянули на мониторы, на постоянной основе дающие видеообзор «ковчега».

— Вот же… Вызывай Райхарда!

Петерс подхватил со стола телефон и с недоумением уставился на него.

— Сама посмотри, — сказал он, и продемонстрировал Вэй Лин свой экран. — С-связь, кажется, не работает.

— Так беги ногами!

Тучный мужчина словно ошпаренный выскочил из кресла и неуклюже, переваливаясь словно утка, заспешил к единственной двери в комнате. Оставшись в помещении одна, Вэй Лин вытащила из кармана свой собственный смартфон и посмотрела на чёрный глянец стекла.

«Лингвистическая база усвоена, процесс отладки коммуникации завершён.»

Точно такая же надпись горела на всех экранах рабочих ноутбуков. Но что самое главное, это же сообщение словно проекция висела в воздухе над марсианской сферой, помещённой в отдельную экранированную комнату. А на идеально ровной и абсолютно чёрной поверхности самого артефакта, как и раньше, продолжали появляться и исчезать символы. Вот только на этот раз они были вполне себе понятны. A, B, C, D…