Мы все в столовой стоим, никто не решается первым шаг сделать.

Словно весь мир замер.

И тишина мёртвая.

Хаз молчит, его браться затихли. Даже Вера больше не язвит, не блистает напускной смелостью.

И у меня горло от сухости дерёт, ни слова не могу сказать.

Я ведь ошиблась, наверняка. Не мог Нил серьезно подумать, что я его полиции сдала. Это глупо. Зачем бы я вещи собирала, с ним спала?

Хаз должен это понимать.

«Твоя младшая сестра много болтает» – так Лев сказал.

Я о себе подумала, так как младшая, всегда ею была.

Недостаточно взрослая, чтобы с сестрами болтать о личном.

Маленькая, поэтому родители всегда вокруг меня кружили.

Но ведь Вера самая старшая у нас, для неё Люба тоже младшая.

Люба, которая вечно на телевидении светится, лишнее говорит.

Испытывает чужое терпение.

Лев о ней говорил!

Не обо мне.

Я выдохнула, чувствуя, как радость струится по телу. Оплетает, смешивается со странным ощущением в груди. Там жжется, пульсирует.

И я не знаю как это называется.

Но глупое сердце подсказало, что ничего из этого хорошего не получится.

Только почему-то страшно не было.

Молчание давит, сжимает в железные тиски. Я не понимаю, почему Хаз ничего не говорит. Только прожигает своими взглядами.

Атмосфера накаляется.

Вот-вот рванет.

Мне хочется что-то сказать мужчине, но найти слов не могу.

– Ты ранен, Хаз? – Вера первой нарушила молчание. Я на неё, как на Богиню глянула. Сестра словно почувствовала, что я первой не смогу. – Я могу осмотреть.

– Уже осмотрели его, - Лев как-то обиженно фыркнул, скрывая за смешком какую-то историю. – Пошли, доктор, меня лучше осмотришь.

– Но…

– Молча, Вера.

Вадим сжал её руку, потянул за собой.

Хлопок двери – в гостиной осталось нас двое.

Хаз и я.

На лице мужчины скользнула темная, хищная ухмылка.

А меня сорвало.

Пару шагов за секунду сделала, прижалась к мощному телу.

Вдохнула запах Нила, прижалась щекой к его груди.

Ничего не могу с собой поделать, обнимая его за торс.

Почувствовала, как быстро бьется его сердце – выдохнула.

И так спокойно вдруг стало, блаженно.

Словно ничего лучшего со мной не происходило.

– Ты в порядке, - даже не спрашивала, почувствовала.

– Твоими молитвами, блядь, - прорычал, сжимая мою талию. – Поздно каяться, куколка.

– О чём ты?

Спросила, а после вскрикнула.

Нил намотал мои волосы на кулак.

Больно сжал, потянул назад.

Под кожей заискрило.

Иголками проткнуло голову.

А в его темных омутах злость плескалась.

На меня.

Только я причин не могу понять.

Неужели из-за того, что в клубе ко мне опять Левицкий приставал?

Только ведь Нил не мог об этом знать.

– Хаз, отпусти. Мне больно, - попросила, но ни один мускул на его лице не дернулся. – Нил, что ты делаешь?

– Нет, блядь, что ты делаешь? Решила, что за красивую мордашку тебе всё спущу? Ошиблась, Надя.

Раньше мое имя в его исполнении звучало особенно.

По-звериному нежно, красиво.

Сейчас – проклятием.

– Нил, я понимаю. Пожалуйста.

Всхлипнула, когда его ладонь легла на мою шею.

Сжала ощутимо. Не перекрывая кислород, но дёргаться я перестала.

– С ментами понравилось трепаться? Охуенный удар, куколка. От тебя не ожидал, а ты прямо в цель попала.

Мужчина толкнул меня, я ударилась лопатками о стену.

Я даже боли не почувствовала, всё тело заледенело.

До меня мгновенно дошло всё, что происходит, только я всё никак не могла поверить.

Что Хаз действительно меня винил, не Любу.

Поверил, что я могу его предать.

– Нил, послушай, - залепетала, уперлась ладошками в его грудь. – Я никому ничего не говорила. Я бы не стала… Я с тобой уехать собиралась.

– А менты просто так возле твоего дома оказались?

– Я им не звонила! Их…

Я часто дышу, прикрыв глаза.

Мне нужно лишь назвать имя сестры. Хаз всё поймёт, поверит мне, он обязан.

Но я ведь понимаю – больше мужчина не станет прощать Любе её выходки. Напрямую отправится к ней, разберется и заставит замолчать. Возможно, навсегда.